//PR Enter

Империя драконов. Возрождение

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Империя драконов. Возрождение » Архив эпизодов [будущее] » Funhouse [Фламментайн & Вильварин]


Funhouse [Фламментайн & Вильварин]

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Участники:
Фламментайн, Вильварин

Место действия:
Остров Каменная Пасть, второй ярус

Время и погода:
Начало Ветреного месяца, сгущающиеся сумерки. Где-то в пятидесятилетнем промежутке.
Каменная Пасть облагорожена, насколько это возможно.

Цель и ситуация:
Бананы-кокосы растут на поверхности. Кандалы и лезвия звенят внутри. А ещё там темно и очень жарко. Впрочем, двум Духам огненной крови это не мешает.

Предупреждения:
Жестокость, пытки и эротика ©

0

2

Цепь сообщающихся между собой камер, находящихся на разных уровнях острова, оказалась очень удобной. Приспособить расколотое сердце Каменной Пасти под нужды стаи было несложно, умельцы по металлу тоже нашлись. И вскоре гладкие, оплавленные стены пещер украсили гирлянды толстых цепей, лезвий, щипцов и пил. Часть инструментов были чрезвычайно острыми, другие же вполне умышленно затуплены и в общем второй ярус Каменной Пасти представлял собой настоящую лабораторию маньяка и садиста. Ведь некоторые пленники бывают молчаливы, так что разговорить их удаётся не сразу. А ещё Каменная Пасть находится неблизко к материку и другим двум островам. Так что никто тут агонизирующего бедолагу не услышит – кроме его же тюремщиков. Впрочем, им вопли боли слаще музыки, ведь из них всегда можно выловить толику информации. А информация ценится везде. И стая Огня не исключение. Огня, крови и железа… А этого всего здесь было в достатке.
На самом деле очень много пленников здесь не держали. Ветеранами пыточного застенка нельзя было назвать никого из присутствующих. Потому что они быстро умирали. Или их отпускали, что случалось куда реже. Конечно, в плане причинения мучений ближайшие Тёмные союзники были куда большими  профессионалами, но Фламментайн считал, и небезосновательно, что с точки зрения информационной составляющей его орлы работают куда эффективнее и быстрее. А содержание пленных требовало определённых затрат. Не то чтобы о пленных проявляли большую заботу, но их нужно было иногда кормить, но главным образом следить, чтобы они оставались на своём месте. А именно – стреноженными в цепях. И не забыть одеть намордник, сцепленный с кандалами на передних лапах. Бодрое, размятое тело и свобода передвижений – это почти путь к побегу, чего охрана предпочитала не допускать. Всегда был риск оказаться на месте беглеца, на своей шкуре опробовав, прочны ли здешние путы. И насколько остры ножи.
Впрочем, так ли нужны ножи, когда твои собственные когти ничуть не хуже? Возможно, некоторые из тех, в чьё тело они погружались, были не так уж виновны. Только это с какой стороны посмотреть. Невиновных нет, вспоминалось в таких случаях Фламментайну. Есть лишь разные степени вины.
Бешеная энергия требовала выхода, и спускать пар можно было десятками разных способов. Один из них – это нашинковать кого-нибудь на кровавые ленточки. Вот только давний Совет, будь он неладен, постановил ненападение на ближайшие полсотни лет. А одиночки и так держались от границ подальше, если у них была хоть капля мозгов. Но Дух любил убивать. Да что там, он обожал. Взрыв адреналина в собственной крови, вызванный видом крови чужой – это почти так же хорошо, как секс. В последнем Фламментайн недостатка не испытывал, а вот недолив крови откровенно ощущался. Практически каждый, кто попадался ему на глаза, был потенциальным бифштексом, распоротым от плеча до бедра его собственными когтями. В темноте подземелий Каменной Пасти, в неверном свете разлитого по полу огня, кровь казалась очень тёмной – почти такой, как у самого Духа. Такой, какой наливались в миг возбуждения его глаза, становясь из багровых – чёрными, как омуты.
Так что богатые запасы инструментов Каменной Пасти Фламментайн предпочитал игнорировать. В бою и любви он обходился только тем, что имел сам. Никакое лезвие не передаст тебе биение в прижатой когтем жилке, и стук захлёбывающегося в панике сердца. Кровь, струящаяся по лапам до локтей, пахнет сладко и остро…
Дух облизывает клыки. Всё ещё только начнётся, и он никуда не торопится, подкармливая собственную жестокость ожиданием. Неторопливо разводит огонь в грубой каменной чаше. Пламя радостно вспыхивает – ему тоже сегодня придётся поработать.
А самое лучшее в этом всём – то, что он не один. Потому что есть, с кем поделиться эйфорией и дурманом. Вот она – боковым зрением Фламментайн отлично видит бегающие по чёрным магмовым наростам блики от пламени. Не выдержав, поворачивает голову – ибо здесь есть, на что залюбоваться. Сухой треск, сопровождающий движения её хвоста, гармонирует со звоном тяжёлых цепей. Пленник здесь, мычит себе что-то в намордник. Вот только неподходящее время для разговоров избрал несчастный, ибо не разговоры сегодня интересуют Фламментайна.
Дух нежно обвивает хвостом заднюю лапу лавовой.
Здешние стены отлично поглощают любые звуки.

0

3

Такое место нравится всем. Тут как с мордой: у кого-то гребень красивый, у кого-то глаза, у кого-то приятна общая картина, а вот все отдельно взятое вызывает не самые приятные ощущения. И немного не внизу живота. Так вот, это место было прекрасно с любого ракурса. Рай на Земле. Звон цепей, поблескивание оружия. А уж как прекрасны вопли! А как чудесно смотрятся капельки подсохшей крови в некоторых местах! А какие же здесь комфортные нумера - хоть сейчас ищи поэта-врага Народа и суй сюда. Сказителей наверняка интересней пугать: Воины привыкли к Боли, Маги уйду в себя настолько, насколько это возможно, Ученые занудливы и могут многое стерпеть, да и информацию подают всю, ведь её ценности и сути не будут отделять от всей мишуры, делающей речь длиннее. Следопыты и шпионы скорее сделают харакири. Да и много не протянут. Не расколются - помрут. Наследники да Главы - личности неприкасаемые. Пока. Вот как пакт о ненападении сойдет на нет - можно и рвануть. Но нутро подсказывало, что Сказители - самые объемные хранилища информации. Интересной. Легенды лучше всякой чуши про Законы Мироздания. Ведь можно пуститься в нигилизм и начать опровергать треп Ученого. Раскаленными щипцами по языку, например. Просто потрясающий способ! А вот истории Сказителя интересные. Хорошие. Сказители вообще ребята отличные. Только слабые. Немного перечеркивает все как-то.
Ладно, для Сказителя место в сем пансионате найдется. Теплая атмосфера, приятные виды, внимательный до каждой мелочи персонал. Билет, правда, трудно получить - нужно нарушить закон. Что после одного соглашения стало проблематичным. Все просто взяли - и стали законопослушными. Стаи зализывали раны. Одиночки поняли, что Огнеляндия - страна не детей и фей, а жутких головорезов и маньяков. Но особо непонятливые содержались здесь. Пока. Признаться, одной конкретной барышне это сладостное "Пока" грело душу.  Грело яростно, грело уверенностью, что все умрут. Одни - от рук Пыточных дел Мастеров, одного конкретного она знала лично даже больше этой тюрьмы, другие могли и с голода помереть, гордость некоторым не позволяет принимать пищу в условиях столь жалких. Обыватели! У них нет эстетического восприятия окружающей их красоты! Жалкое племя варваров! Попережечь иродов, чтоб неповадно было. И, черт возьми, Вильварин - сожжет. С превеликим удовольствием сожжет!
Каменная Пасть грозилась стать этаким оплотом Веры для особо жестоких драконов. Это место могло считаться устрашающим по праву создания. А уж кто им правит! Они, местные, привыкли не бояться. Или бояться чего-то аморфного. Вроде всей Стаи в целом. А здесь их просто содержали. Как скот на убой. И временами приходили два кошмара местных. Оба - Духи, от одного появления которых воздух накалялся. Да и сам эмоциональный фон наполнялся агрессией. Каким-то голодом. Именно это ощущала Лавовая Хозяйка - тупую жажду крови. Тупую настолько, что голову она не в состоянии была проломить, но в глазах мелькала с упорством завидным, что весьма забавляло.
Забавляли и пленники. Одни строили из себя невесть что, другие боялись настолько, что едва ли не до обморока дело доходило. Припадочные нынче граждане пошли. Вот в наше время! С другой стороны, последних ломать проще. А вот первых - интереснее. И тут уж зависит от настроения. Хочешь много крови и морального удовольствия, физическое получают иным путем, - бери гордеца и уединяйся с ним в пыточных. Режь, кромсай, руби, пускай кровь, жарь, соли - хоть лавой опои. Если хочется простого отдыха - бери неженку. Они очаровательно кричат и просят пощады. Все же, чужое унижение - зрелище возбуждающее. Кровь будоражит до пощелкивания хвостом.
Именно это подтверждал нынешний эксперимент. Тут велось наблюдение сразу за обоими. Села Виль весьма удобно - и Глава Огненный виден, и пленник. Надо признать - Фламментайну уделялось больше внимания. Редкий перевод взгляда на многострадального ознаменовывался легким приступом ярости, сопровождаемым огненным всполохом на костистом гребне. Вызвано это было некоторой непереносимостью чужаков на собственной Земле. Да, этот участок специально для нелегалов. Но объяснить это своей рокочущей жажде чужой крови было трудно. А жажда крови - двигатель главный.  В сексе двигаться из-за жажды. Временами - жажды крови. Такое бывает, если по венам бежит огненная душа старины Шагриара. Тут уж как вышло, так и вышло. Судьба, неожиданные повороты и прочие вещи из разряда "вы таки еще не знаете, а мы уже здеся" любят устраивать неожиданности. Например, собственную социопатию.
Фламм, видимо, зрелищем наслаждался. Запахами. Лавовая в этом не могла не поддержать - уж слишком в ноздри бил запах крови. Запекшейся, но крови. Божественный запах. И звук. Это, кажется, что-то ценное. Ну, скажем, любимый цвет пленника. Или посыл в самые неприятные места мира сего. Кто их, салаг, знает? Вечно себе на уме. Потом можно не удивляться, что дохнут один за другим. Такое уж они племя. Вот Огненные - племя страстное, что прямо доказывалось одним из виднейших, такую махину - и не заметить-то, представителей Огненного семейства. Такое положение дел нравилось на чисто подсознательном уровне, верещащем свое веское "ТАК НАДО", а мы - народ подневольный. Поэтому чужой хвост был сжат. Крепко так сжат, нешуточно. Мол, в следующую секунду через себя переброшу. Еще и глаз так лукаво сощурен. Лишний раз словно доказывал, что размер - не помеха. И кое-кто сейчас уляжется на спину и будет сам пленен.

0

4

Фламментайн с трудом отвел взгляд от полыхающего глаза Виль, кратера вулкана, только в миниатюре. Иногда там было почти можно разглядеть своё отражение. Почти. И никогда в действительности, даже когда они были близко друг к другу, ближе некуда, и это было лучше всего. А именно - неспособность понять, что у лавовой на уме, ведь глаза частенько выдавали половину информации. И это Духу в самках не слишком нравилось, когда вот она вся, как на ладони. Виль же была непонятна, своенравный Дух, ожившая магма, а оттого свою привлекательность не теряла. Что там, за пылающим оком? Что за непроницаемой тьмой пустой глазницы? Непонятно. Может ответит лаской, может набросится – вот и сейчас вокруг хвоста с намёком сомкнулись острые когти. Не без труда он высвободил хвост и вновь оплёл им – на сей раз бедро, пощекотал кончиком впалый живот драконицы.
Миловаться на глазах у пленника было в своём роде тоже интересно. Будто подчёркивая – ага. Ты не стоишь внимания. Мебель. Даже хуже – пустое место. Над заскорузлым намордником блестит выкаченный глаз, так что видно белки, пронизанные красными жилками. Ест глаза гарь от жаровни? То-то же. Привыкай к неудобствам, скоро они сменятся куда менее приятными ощущениями.
Способов морального насилия Фламментайн знал предостаточно, были даже любимцы. Скажем, один – сродни сочувственному убеждению жертвы в том, что там, на свободе, она никому не нужна. Конечно, у всякого есть друзья, любимые, родственники, которые найдут и обязательно вызволят тебя. Отомстят даже. И вот тут нужно объяснить наивному бедняге, что вообще-то его никто не ждёт. Да что там, забыли его имя и облик, как только он оказался в утробе Каменной Пасти. Никто не придёт за тобой. Никто не ждёт тебя и не ищет. На всём белом свете ты один-одинёшенек. Сначала ты не веришь, надеешься, ждёшь, но дни сменяют ночи, а спасения всё нет. И надежда умирает, потрепыхавшись сперва, как птичка. Вера в то, что там, наверху, тебя все предали, убивает не хуже когтей, медленно пересчитывающих петли кишок в брюхе.
А можно дать понюхать свободу. Расковать намордник, снять цепь, дать вдохнуть солёный воздух моря, окружающего остров, запах цветов, растущих в буквальном смысле на крови и пепле. Только изломанное сознание вместо выхода видит клетку. И заставляет вернуться обратно в пещеру, чуть ли не умоляя вернуть кандалы. А осмелится вылететь – что же, новая петля затянется на горле. И взамен проснувшейся надежде приходит отчаяние куда более горькое, чем может поселить вид раскалённых добела щипцов.
Способов насилия физического было куда как больше.
Фламментайн расплёл хвост, оборвав игривое блуждание по животу Виль. Песня боли сложится из крика и плеска льющейся крови, звона металла и треска ломающихся костей, так не будем затягивать. Он переключил внимание на пленника. Щупает суставы, подбрюшье, аккуратно подцепляет когтем выпирающее под кожей ребро. Недоволен: худовата игрушка, может быстро сломаться.
- Долго ль протянет? – задумчиво интересуется Фламментайн, косясь быстро чернеющим глазом на Виль. Пальцы неторопливо исследуют скакательный сустав пленника. Тот чем-то недоволен, пытается отбрыкиваться, но только гремит цепью. И так звучит первый аккорд.

0

5

По выскальзывающему хвосту когти едва не лязгнули - с щелканьем сомкнулись сразу после освобождения из цепкого захвата. Недобро так лязгнули, недовольно, мол, как смел ты высвободиться? Но ведь не суть, потому как хвост сей переполз благополучно дальше, вершить свои грязные дела, о которых заявил сразу. Так, спокойно, не набрасываться, держать себя в руках. До Дзена не дойти, но краткий миг спокойствия для Нирваны выделить можно. И тут вот в чем дело. Щекотки Вильварин не боялась. Хоть и была ревнива как Отелло, только душить будет не свою милую Дездемону, а Кассио. И Яго заодно. И вообще всех, кто к делу хоть как-то причастен. Пламенный темперамент, что уж поделать? Мавр! День Святого Сатаны, младенцы на жертвенниках из младенцев, ручка из бедра девственницы. Тут скорее дело в том, что пламенный темперамент заставляет чужие игрища перенимать с жаждой ПОБЕДИТЬ любой ценой. Вопрос чести - это вопрос жизни и смерти для Вилли, учитывая и её кровавую хватку, и твердый характерец! И последний мог накрыть кого-либо за малейшую провинность. Видимо, именно поэтому в этой дыре сегодня такой заразительный порядок. Заразительный - потому что везде, куда отправлялся Дух Огня со своей костлявой спутницей, была та патриотическая дисциплина, которой можно добиться лишь при демонстрации Царя-Батюшки. Однако - культ личности.
С ответом на вопрос, столь щекотливый для их нового друга, Лавовая тянет. Совсем немного, плавно-тягуче, совсем как стекающая по склонам кровь вулкана. Она предпочла подойти к Главе, пристально глядя скорее на узника. Хвост по привычке начинает передвигаться вместе с нарастающим раздражением с характерными щелчками - бесит запах узника: чужеродный и омерзительный отзвук соленой воды, привкус солнечного песка. Ни пепла, ни пыли. Значит, нужно будет пересчитать косточки кое-кому. Но сейчас косточки пересчитывала сама себе Виль: с какой-то мягкой ленцой домашнего кота прижалась к сильному плечу, приглаживая саму себя. А после начала приглаживаться дальше, наростами на позвонках скользя по чужой шкуре. Скользила она почти плашмя, что могло создать лишь весьма ощутимое трение - не более. Делала драконесса это с каким-то легким кокетством. Пожалуй, тут было больше этакого напоминания, что Дух Духом, а чесаться все хотят. Ну, или Дух Духом, а я - здесь.
-А тебя это волнует? Его все равно никто не найдет, - Если попытаются, то на пару камер будет больше заполнено - с каким-то жестоким злорадством буркнула сама себе Дух в самой своей голове. И расплылась в широченной улыбке хищника, голодающего этак неделю. С подобным выражением морды своей зубастой, мордой дружелюбного аниматора на детском празднике, длящегося больше недели без перерыва, Варина с холодным прищуром пылкого глаза уселась диаметрально противоположно Фламментайну. Сегодня она даже позволит ему руководить всем процессом! Он же не маленький. В состоянии завести её разделкой подопечного на рождественский ужин. Вот этими вот сильным...впрочем, там все сильное. И сам он такой крупный.
Варри пришлось выгнуть бровь и с раздраженным рыком отогнать наваждение. Во-первых, её бесило то, что происходит раньше времени. Во-вторых, её начинал раздражать пленник. -Пустить его потом на корм Вулкану, чтоб порадовался. В кои-то веки, - лавовая Владычица вновь рыкнула, но на этот раз - вполне себе удовлетворенно. Прекрасная идея.

0

6

- Волнует, - глухо протянул Фламментайн. Изогнутый серпом коготь аккуратно обводит коленную чашечку и забуравливается под отставшую чешую, царапнув кожу. Пленник вздрагивает и шипастый гребень на его спине приходит в движение, нервно топорщась к потолку.
- Хочу, чтобы прожил подольше, - пояснил своё желание Дух.
Глаз над краем намордника вертится в глазнице, пытаясь увидеть Фламментайна. Зрачки в полумраке расширены так, что бледно-лиловой радужки за ними почти не видно. Пытался проследить взглядом за Лавовой, чей хвост двигался с пугающим скрежетом, и которая с не менее жутким скрипом прошлась вдоль длинного фламментайнова тела, а после заметался, пытаясь определить, кого из них лучше не упускать из виду. Остановился на Виль, - бледное полнолуние с точкой посередине, - стараясь не пересекаться с ней взглядами, а вперился куда-то в худощавое плечо драконицы. Боится спровоцировать на удар, а то и на что пострашнее. На поток расплавленной магмы прямо в глотку, например, или ещё куда – отверстий на теле предостаточно. А то и новых наковыряет, не предусмотренных природой.
И тут Фламментайн устаёт ждать. Да и гостя ни к чему задерживать – духи предков, должно быть, заждались уже. Но и уходить, не порадовав сперва гостеприимных хозяев, будет крайне невежливо.
Дух вонзает когти в круп дорогого пленника, чуть-чуть не достав до выпирающих тазовых костей, и первая кровь прокладывает себе извилистую дорожку среди вставшей дыбом чешуи, рисуя волнистый тёмный узор. Вопить гость явно не собирается, не желая доставлять такое удовольствие присутствующим – но слуха Фламментайна касается скрип стиснутых от боли зубов. И этого вполне достаточно, чтобы дракон окончательно осатанел. Этого, и ещё крепкого металлического запаха, разливающегося по пещере. К числу хладнокровных палачей Дух никогда не относился, не оделила его создательница подобным талантом.
Когти резким рывком движутся вниз, с усилием разрывая мышцы, кожу, чешую. Важные сосуды не задеты – нарочно или намеренно, по бешеному взгляду налитых чернотой глаз Фламментайна сложно сказать, - но под задними лапами пленённого дракона начинает быстро растекаться красная лужа, в которой тонут и соль, и песок. Здесь он не выдерживает. Издав короткий вой, пленник вскидывает голову. Толстая цепь, которой намордник скован с кандалами на запястьях, со звоном натягивается до предела, вынуждая его вновь склониться. Края шести красных развёрстых ран, - по три с каждой стороны, - быстро темнеют, запекаясь и не давая крови выбежать слишком быстро.
Вот в чем главный плюс пыток огненными драконами. Раньше положенного срока не умрёшь.

0

7

У Лавовой начался кратковременный спад температуры, сопровождающийся общим затуханием лавовых прожилок, и настроения, включающий в себя полную апатию к происходящему. Ладно, если конкретно - к мучениям ближнего своего. Обыкновенно те же мучения доставляли ей то злорадное удовольствие, когда щуришь глаза,  в этом случае - один, едва не урча от удовольствия, зубоскалишь с явной манией откусить что-то, что отличается наибольшей аппетитностью, и слабо поцарапываешь острыми когтями почву под лапами с угрожающим скрежетом. Он, скрежет, как и неизменный треск хвоста, преследовал лишь одну, несомненно, благородную цель - запугать. Заставить смотреть на себя, бояться себя, ненавидеть себя. Четко разграничивая мир на тех, кто струсил и, как следствие, сдох в адских муках, появляясь в Сером Плену не драконом, а бесформенной кучкой полосок собственной кожи и подгоревшего фарша, и на тех, кто принял запугивание стойко, не шугаясь и трясясь от страха. Поступок чести всегда ценился Лавовой. Поэтому такой противник становился гордостью, а соратник - верной опорой. Один минус - практически все по какой-то причине боялись, что РАЗУМЕЕТСЯ раздражало настолько, что в самую пору бояться и бесстрашным. Именно из-за частых всплесков раздражения в самой Вилли иногда не оставалось совсем ничего. И это "перегревание" приводило вот к таким моментам охлаждения, задержавшегося лишь на несколько секунд.
Некоторое время Дух Лавы еще разглядывала Фламментайна. Выдергивая взглядом образ. Именно выдергивая - словно по чешуйкам составляя всю картину, вроде бы привычную, но до сих пор не обретшую хоть сколько-нибудь приторности или ощущения тавтологии, читающейся меж строк - ничего этого не было, как и не было самого Фламма - его нужно было восстанавливать для себя каждый день, разглядывая и запоминая каждую черточку. Работа кропотливая и очень долгая, но Виль была достаточно упорной для подобного. Так что сегодня Звездная смилостивилась над душонкой этого несчастного, даровав ему на пару минут больше. Или нет? Судя по ярости, а в ярости Дух Огня был похож на какое-то античное божество, сверкающее глазами и ужасающее смертных своей мощью, что делало его не столько привлекательным, он таким вообще казался все двадцать два часа в сутки, а настолько идеализированным, что хотелось, стряхнув всякую уклончивость и нужду держаться прямо к черту под хвост,  вопить, что вот оно, идеальное существо, почему оно одно? Да потому что это - солидное исключение из правил святош и слюнтяев. Кара на их белобрысые головы. Белобрысость. Свет. От одного слова хотелось лишить Верраяла очередного трупа, доставив себе удовольствие в игре в мясорубку. Можно будет даже свою забегаловку открыть. Ловетт же продавал пирог "Судья" и прочее? Вот и Вилли уподобится очаровательной барышне. Хоть когда-нибудь ведь нужно это сделать?
После Виль перешла к действиями более масштабным. Чуть сощурила глаз, принюхавшись. Кровь, огонь. Как же это приятно - лучшего и представить нельзя. А так как такая уютная атмосфера добра и заботы, пленнику раны прижгли, куда уж заботливее, Лавовая с довольным урчанием пригладила чужую лапу. Добро так, мол, ты чего, пирожок, испугался? Да чего бояться-то, все тихо-мирно. Все так приятно. Кроме одного. У локтя когти черные резко остановились, поддевая чешуйки вместе с кожей. Легонько так поддевая. А после - с каким-то надрывным перещелкиванием чешуи содрала она полосу, весьма широкую и длинную, с чужой лапы,не обращая внимания на рвущиеся мышечные ткани и чужую боль. Не попался бы - не было бы. К чужому голосу Ви тоже не прислушивалась - что ей скромные писки? Только под конец, небрежно обрывая "лакомый кусочек", глянула в чужой выпученный глаз. Почему-то резко захотелось вырвать ему его. Так что дальнейший ход драконессы был прост - она едва не уперлась пленнику в морду собственной, нарочито откровенно примериваясь к глазу. Пускай гость боится еще больше. Найдем его порог страха, после которого начнется психоз.

Отредактировано Вильварин (9 Окт 2013 02:46:44)

0

8

Дух Огня вроде притих за спиной у своей новой игрушки, потерявшись где-то вне поля его зрения. Мрачная багровая туша нависала над пленным, разве что с когтей кровь не капала, запеклась на них чёрной бугристой корочкой. От этого присутствия ему, должно быть, было нервно - в те моменты, когда он не отвлекался вынужденно на Вильварин, полосовавшую его собственную шкуру на аккуратные чешуйчатые ремни. Содранная кожа свернулась трубочкой, на бледной же шкуре пленника проступила теперь тёмно-красная широкая полоса. Прищурившись, Фламментайн отчётливо разглядел судорожно подёргивающиеся обнажившиеся мышцы, соединённые беловато-сизыми связками. Вид красной плоти в кровавой росе его взволновал.
Пленник к тому моменту вновь притих - глухие и прерывистые звуки, с которыми он втягивал воздух , за нарушение тишины не считались, тем более что ему было, чем заняться. А именно - пытаться не упустить из виду Виль, что будет весьма затруднительно, если она таки воплотит в жизнь свои намерения. Сам того, похоже, не слишком замечая, он принялся оседать задней частью тела на пол, ибо в лапах, разодранных когтями огненного, воцарилась неприятного рода слабость и даже некоторый озноб, несмотря на царящую здесь температуру - а два пламенных Духа в одном маленьком пространстве создавали здесь особую атмосферу, какая сама по себе может получиться разве только в жерле бодрствующего вулкана.
Только лежать в присутствии Главы и его боевой подруги не принято, невежливым это считается тоном. Фламментайн почти что с нежностью перехватил самца под живот, поставил обратно. Острые когти, впившиеся в участок кожи чуть повыше паха, были вполне прозрачным намёком на недопустимость подобного действия. И пленный понял. Здешняя обстановка в принципе способствует улучшению сообразительности. Так что остался стоять, подрагивая напряженными задними лапами. Длинный, мускулистый хвост летуна вытянулся ради сохранения равновесия, почти упираясь в противоположную стену камеры, чем и привлёк внимание Фламментайна.
Огненный прикусил шкуру на костлявом загривке пленного так, как обычно проделывал это над самками, и собственным хвостом оплёл чужой по всей длине. Попытка вырваться из тугих красных колец, обвившихся вокруг, оказалась безуспешной, к тому же запахло палёным рогом, когда раскалённый кончик фламментайнова хвоста соприкоснулся со светлой чешуёй. Напоследок прокусив шкирку насквозь, Дух поднял голову и принялся сдавливать своим хвостом - хвост пленника. Кольцо за кольцом, ломая один позвонок за другим. Пещера успела услышать первый из череды костяных хрустов, прежде чем они утонули в громком вое.

0

9

Некоторое время до окончательной фиксации Дражайшего друга, языка и просто дырявого парня Виль еще развлекалась с отделением кожи от мышц. Даже примерилась к шее, сдирая аккурат с бьющейся жилки полосу кожи. Чудесная, все же, штука - анатомия. Это сплетение мышц, сухожилий и вен с артериями в упоительном стуке волнующегося сердца. Сразу чувствуешь себя, жестокого мучителя, причастным к чему-то большому и светлому. Но это уж исключительно проблемы восприятия, некоторые так вообще тут страдают, принимая мученичество образом жизни. Её остатки, вернее.
Поначалу лапой Вильварин, будучи в разделывании весьма и весьма опытной, изымаемый орган в количестве одной штуки накрыла. Её температура должна была расширить мышцы. Не для более удобного вхождения в чужую плоть - удобство не являлось приоритетом. Кровь быстрее гулять будет. Следовательно - будет выливаться быстрее. Конечно, в операции главное - исход, но уж слишком нынешний хирург был маньяком до крови, кишок и тевтонских орденов, что не удовлетворить свой глазик темным ручейком нельзя было. Вот в шею сейчас стоит только ткнуть - и будет яркий фонтанчик. Но кто-то там желал пленнику Долгой Жизни, так зачем партнера обижать? Дольше жить - пожалуйста, в лаве не захлебнется, артерии невероятным образом раньше времени не порвутся. Виль не зверь какой - все понимает. Понимает и то, что нагрелась глазница уже достаточно - вон как лопнувшие капилляры огненными трещинами прочертили глаз. Еще и Фламментайн так учтиво ухватил донора за шкирку, отчего голова начала пребывать в более или менее устойчивом состоянии. На случай вырывания да сопротивления, хотя какое тут к чертям сопротивление, с такой-то компанией, одной лапой, лязгнув черными когтями, своим внешним видом напоминающие больше доспех какого-то демона, чем естественные наросты, что, собственно, относилось ко всему телу Вильварин, чужая челюсть была накрепко перехвачена с самыми недружелюбным продолжением в обоих случаях. Просто повиновение обещалось быть куда более...приятным для обеих сторон. Да, вырывающуюся жертву приятнее мацать, но что поделать? На вырывающейся и сорваться можно, а срываться нельзя.
Зафиксировав голову, Дух Лавы коготками двух пальцев поддела глазное яблоко, мгновенно заслезившееся, сверху, снизу проделывая это же лишь одним, а двумя оставшимися пальцами удерживала веки от моргания, которое могло бы сбить её, прежде всего, со сосредоточенности. И пальцы медленно скользили дальше, отделяя нерв за нервом, миллиметр за миллиметром, каждый из которых заполнялся хлюпающей кровью, вторая же лапа пресекала любую попытку выдернуть голову и спастись. Где-то спустя минуту-две нарочито медленного, впрочем, можно было бы медленнее, но тогда бы потерялась связь между Огромной Болью и Долгим Удовольствием от чужих Мучений из-за той боли, выцарапывания мучительный орган был изъят. После изъятия чужая морда была отпущена и, казалось, её владелец вовсе перестал интересовать Лавовую. Тот, впрочем, тут же взвыл от игрищ Духа Огня, успевшего переломать ему пару-тройку позвонков.
-Среднестатистический глаз, маловат будет, - Ви хрипло выдохнула, сжимая теперь уже чужое всем присутствующим, включая его бывшего хозяина, око, отчего то, будучи вещью хрупкой и жижеобразной от действий столь варварских, начало поспешно испаряться, - что же мне тебе теперь вырвать?

0

10

Говорить страдалец не мог уже по той причине , что конструкция железного намордника, что стискивала собственно морду, была устроена не очень удобным образом. Потому что тонкий трензель, вставленный в пасть, об который подопытный с определенной долей вероятности успел уже сломать пару зубов себе, вряд ли давал особо размахнуться языком. И еще обруч, перехвативший морду в нескольких местах. В общем, орать сколько угодно - а вот приказа пользоваться речью не поступало.
Последний раз с нездоровым сладострастием сдавив чужой хвост, огненный отпустил его. И отступил, давая пленнику малую передышку, чтобы тот разобрался в своих ощущениях, определился, какая из двух потерь ощутимее - изломанный хвост, который лежал теперь на полу, распухая и наливаясь кровью по всей длине, или глаз, липкой плёнкой оседавший на когтях Вильварин. Попробуй потрогать этот хвост - там под кожей двигаются осколки костей, будто битый фарфор сложили в мешок. Или глазницу - заполненный слизью и кровью провал, из которого сочилось что-то медленное, застывающее на жаре желеобразным комком.
По углам пасти скопилась розовая пена, капает на пол лёгкими хлопьями. Видно и правда пару зубов сломал себе, бедолажный. Фламментайн переместился к голове, к той стороне, где был видящий глаз. Не очень много отражал он - стеклянный, как у мертвеца или игрушки, выкаченный так, что выпадет вот-вот, кажется, и без участия Виль. Зрачок - зияющая дыра, проходящая сквозь весь глаз, - расширен, и Дух видит в нём собственное выпуклое изображение.
Вытянув длинный коготь, движет им к глазу и тот рефлекторно закрывается. Но вовсе не в глазе Фламментайн испытывает потребность. Насладившись короткой вспышкой ужаса, промелькнувшей в омуте зрачка - лишь нужно было убедиться, что он в рассудке и понимает, что происходит, - самец вонзает острие когтя под кожу чуть выше надбровных дуг, и судя по мычанию из-под намордника, до пленника вполне доходит открывшаяся перспектива.
Очень аккуратно огненный обводит коготь вокруг головы дракона. Открывается красная линия, сочащаяся мелкими струйками на морду. Покончив с этим, самец косится на Виль и одним движением срывает скальп, прибавляя его к ошмёткам на полу. Шкура на голове всегда держится не слишком плотно, и вот её нет.
Публика наблюдает гладкую блестящую поверхность черепа, жёлтую и розовую, под которой цепенеет от ужаса и безнадёжности именно он - мозг. Из голой кости нелепо торчит пара тёмных рогов с сохранившимися у основания кольцами кожи, даже с чешуёй. Предстоит тонкая работа, слишком тонкая для перевозбужденного дракона - вместо того, чтобы аккуратно снять крышку черепа и плёнку, разделяющую кость и мозг, он рискует просто раздавить чужую голову, как яйцо. Фламментайн барабанит когтями по голой черепушке короткий мотив и убирает лапу, оставив пару мелких царапин. Сейчас требуется спокойствие, но огонь в жаровнях камеры разгорается только пуще, повинуясь настроению хозяина.

0

11

Дыхание перехватило с предварительным хриплым выдохом. Потрясающе. Нет, череп был отвратителен и жалок, Виль приходилось в пылу собственном и пылу битвы бить куда более прекрасные и интересные, уподобляясь в методике казни индейцам. Но эта демонстрация жестокости и силы публике пришлась по лавовой душе. Вырванный глаз стал каким-то жалким, ничтожным - как потекшее мороженое, не более. Детская шалость, обреченная шалостью и остаться. Это все было мелко, скучно - мерзко. Нет, конечно, избиение и пытка того, кто связан и не сопротивляется в принципе - это уже начинало утомлять, и вот момент спас дражайший Глава Стаи Огня. Предприимчиво, интересно - и, что самое главное - вполне успешно. Доселе ведь Вильварин нисколько не заботило состояние пленного: ни выбитые зубы, ни изломанный хвост - да хоть прожги ему кто-то дырку в животе - не заметила бы. А вот когда появился резкий запах крови, глаз резко переметнулся на образовавшуюся рану. Подобно Акуле, Варина голодно вдохнула запах, отчего хвост раздраженно-упоенно дернулся в сторону. Чудесная симфония запаха и звука. Капающая кровь, треск рвущейся кожи, тяжкое дыхание, сопряженное с тихим полустоном - все это, внезапно, обратило на себя внимание. Все эти многочисленные раны от многочасового насилия не только над психологическим, но и физическим состоянием - они призывно рявкнули, требуя обратить на них внимание. Поэтому, пока Фламментайн постукивает по черепушке, обеспечивая сотрясение мозга, Вилли лишь вслушивается в барабанную дробь оркестра. Маэстро сорвал овации самого скептичного и непредвзятого из судей - самого Разума Вильварин Гремучей. Поэтому хвост одобрительно щелкает, призывно изогнувшись - и вновь оставшись в бездействии.
Тут Вильварин сделала то, что делала крайне редко. Это можно было бы назвать КРАЙНЕЙ степенью похвалы, восхищения и любви - просто потому что это проняло. Заставило протрезветь от пьянящего запаха крови враз - словно облили водой. Хоть и плохое сравнение - от воды Вильварин скорее начнет крушить все вокруг. Но ведь понятное. Столь же понятное, сколь и сила - главная составляющая всей жизни Лавовой. И когда перед тобой вот так запросто открывают чужую голову, демонстрируя кость - в этот самый миг уже не хочется делать больно. Можно было бы сломать черепушечку, наблюдая за вываливающимся мозгом, после поиграть им в футбол - и скормить Духу Воды. Не отмыв. Какое коварство! Но зато весело. В любом случае - бить черепа желание резко пропало. Появилось другое. Появилось - и тут же исчезло. Просто потому что тут же и было исполнено. С присущей резкостью движений Ви подошла к Духу Огня - да крепко сжала в своих могучих объятьях, слабо цепляясь когтями за кожу, оную поддевая и утягивая на себя с настолько незначительной силой, что снять чужую шкуру было нельзя, но вот ощутимо причесать - вполне себе. Что, как, почему, что делать после - это вопросы вторичные, можете отослать их Знатокам, если не знаете, чем же может продолжиться эта сцена, воздух на которой потрескивает и плывет от жара двух огненных духов.
-Это было...прекрасно, - голос сиплый, потому что грудная клетка весьма и весьма сжалась - так сильно вжимала то ли себя в Фламма, то ли его в себя Дух Лавы. Слышался собственный голос откуда-то сверху. Если бы не рычащие-хрипловатые нотки, свойственные Виле, можно было бы назвать это откровением художника, узревшего самую прекрасную картину на земле. Или, скажем, признание в любви школьницы. Дурь, конечно, школьницы не живут по четыре с лишим тысячи лет - и это далеко не минимум. И школьницы не разъяренно рычат в лицо потенциальному врагу. А тут вот Виля - такая вот вся из себя злющая. Но при этом сейчас, в данный восхищенный миг, все зло сошло на нет. Его удовлетворили так, словно это был пес из дьявольской своры, способный замолчать лишь от вкуса крови в пасти. Кровь была, были и зрелища. Идеальный, словом, вечер - романтичная обстановка, приятное звуковое сопровождение, прекрасные виды. Лучше не бывает.

0


Вы здесь » Империя драконов. Возрождение » Архив эпизодов [будущее] » Funhouse [Фламментайн & Вильварин]