//PR Enter

Империя драконов. Возрождение

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Империя драконов. Возрождение » Архив эпизодов [АУ] » Бумажный криминал [В & Д]


Бумажный криминал [В & Д]

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

Участники: Вейлона (То), Дульхатрин (Это).

Место действия: вся Вселенная у их лап.

Время и погода: вне времени и непогодица.

Версия вторая

Засушливая влажность уже за пространством, но пока не во времени. Но мы идём к вам!

Ситуация: знакомьтесь, это Это. Любой, кто посмеет назвать его драконом, поплатится за это жизнью. Ведь он оригами! И только оригами. Ну максимум драконовое оригами. А ещё у него есть подруга То. И она любит складывать оригами. Особенно То любит складывать Это.
А самое главное, что То и Это любят портить вселенское имущество, и вообще они плохие ребята.

Предупреждения: мы нормальные, честно. 18+, ибо насилие, а также грибной чай у авторов и полный разгул фантазии. Бессрочная отпись.

Отредактировано Дульхатрин (14 Мар 2014 20:05:05)

0

2

[AVA]http://savepic.ru/9642407.jpg[/AVA]

Имя: Это. Составлено оно по первым буквам имён трех душ, заточённых в артефакте: Эас, Тиур и Оран.
Реже его зовут Это-Каюк-Вселенной, Истребитель Всего и Вся и ещё кучей других титулов, смешных и не очень особенно для тех, кто их придумал.

Раса, возраст и ориентация: магический артефакт. 7826 знаков с пробелами. Бессердечный эксплуататор всех и всего во всех смыслах и не только смыслах.

Внешность:

Тум

http://fc07.deviantart.net/fs70/i/2012/016/5/4/origami_dragon_by_sergiosilvan-d4miwbp.jpg

Практически никто и никогда не начинает описания с разбора строения сердца. Если, конечно, не приходится иметь дело с анатомическим пособием. Хотя штуку, размещённую в груди этого товарища, трудновато назвать настоящим сердцем. Но именно эта непонятная вещь и является фактически главнейшей составляющей внешности Это, пусть и старательно спрятанной от всяких любопытствующих за непростой оболочкой.
Итак, металлическая форма в виде сердца (о, да, создателей Это нельзя назвать оригинальными) включает в себя невообразимую спайку из нескольких мощных амулетов и всяких магических штучек-дрючек, а также тройки душ, заключённых в одном из них. Артефакты позволяют Это удерживать своё тело, по иронии судьбы или же его творцов сделанное из заговорённой бумаги, и походить на живое разумное существо. Он способен двигаться, через пень-колоду, но воспринимать окружающий его мир и даже говорить. При этом Это не имеет потребности в еде, воде, воздухе, сне, отдыхе и во всём, отсюда вытекающим. Души же создают некий эффект стабилизатора, направляют силы Это в нужное русло и не дают магической мусорке рассыпаться. Или взорваться. Тут уж как свезёт.
Периодически артефакты нужно подзаряжать, чтобы они не утратили свою силу. Это время и можно назвать чем-то вроде отдыха, а также почти единственным моментом его максимальной уязвимости.
Так вот. Вся конструкция располагается внутри имитирующей тело оболочки в районе груди (и снова минус творцам в графу "Оригинальность"). Там, где, собственно, и положено быть настоящему сердцу. Оболочка довольно большая, надо заметить, в длину точно метров 50 насчитает. В сложенном/собранном состоянии она поменьше будет, но не сильно. Оболочка служит защитой от всяких агрессивных личностей. Забавно, что сделана она из бумаги. Не обычной, конечно же, а заговорённой. Она прочнее в несколько тысяч раз, её края острее и режут не хуже острого ножа, а один из амулетов обеспечивает ей на время огнеупорность. К сожалению, от воды сие чудо магии ничто не защищает, посему Это держится от неё подальше. Становиться бумажной тряпкой вообще не комильфо.
Также бумажное тело не имеет определённой формы - его можно складывать, как душа пожелает. Сам Это может проделывать незначительные манипуляции с ней по типу "развернуть-свернуть", реже - отцепить и присоединить какую-то из деталей тела. Вытворять подобное без его желания крайне проблематично и требует колоссальных силовых затрат - тело полностью подчинено желанию душ и реагирует только на их указки или команды. Ну и плюс Это умеет складываться в примитивные фигуры. Верх его мастерства - собраться в очень грубую змейку.

Характер: так как внутри Это находятся аж целых три души, то его характер весьма нестабилен и может переходить из крайности в крайность. По неразумению магов, создавших артефакт, все три отличаются друг от друга и не всегда могут работать слаженно. Впрочем, за семь с лишним тысяч прожитых знаков все их черты переплелись между собой, а души немного обезумели в самом прямом смысле. Так что различить, кто именно в данный момент "у руля", трудновато.
Первая душа, Эас, является "лицом" Это, именно его характер проявляется чаще всего. Он умён, расчётлив, но властолюбив и алчен. Жаден не только до богатств материальных, но и духовные тоже любит. "Всё мое, ничего не дам". От него же Это передался и страх смерти и предательства - при жизни он был королём или кем-то чуть-чуть поменьше, опасная профессия знаете ли.
Уравновешивает этот страх и даже перевешивает вторая душа - Тиур. Его отличительными чертами можно назвать преданность делу, целеустремлённость и невероятно полезный военный опыт. Этот господин был воином, павшим в какой-то из бесчисленных битв в каком-то затерянном месте в такой огроменной Вселенной. Ещё тогда Тиур был весь полон желания защищать свою родину. В виду своей... первой, скажем так, неудачи он немного помешался, и это желание стало манией - он готов защищать свою новую родину, "давшую ему второй шанс", до последнего и действительно может пойти на любые жертвы ради этого. Забавно, но частенько это чувство пересиливает Эасовский страх смерти.
Последний, но не по значимости - Оран, третья душа, хитёр и остёр на язык. Он до ужаса самолюбив и мнит себя идеалом. Жутко злопамятен и не прощает обид, что может вылиться в большие неприятности. Для окружающих, разумеется. Никак не для него самого, он же идеален! Также если ситуация становится уж слишком запущенной, то в игру вступает именно Оран, являющийся отличным манипулятором, до этого же держится в стороне и больше осмеивает товарищей по несчастью. Он, чёрт подери, идеален. В отличие от своих соседей.

Биография: где-то на краю Вселенной есть одно одинокое, но крайне интересное местечко. Время там не идёт и мир застыл в одной секунде, совершенно никуда не двигаясь. Там же неизвестными выстроена Цитадель, вместилище не только огромных богатств, образец величия, красоты и далее по списку, но также ценных знаний и огромных запасов энергии, в простонародье именующейся магией.
Те самые неизвестные, Древние, как зовут их потёртые свитки, были велики и столь умны, что управляли пространством и временем. Насколько это правда - вопрос, остающийся загадкой и поныне. Правда множество пространственных порталов и даже один неработающий, но, как гласит потёртая табличка, временной как бы намекают.  Что там случилось с Древними неизвестно, куда они запропастились неясно и вообще всё это загадочно. Ещё загадочнее может быть только Цитадель, которая оказалась на долгое время заброшена, пока её не отыскала другая цивилизация. Увы, её названия и деяния также почти стёрты из истории, затерявшись там, где время идёт своим чередом и очень редко не по уставу, а Цитадель после разрушения не сохранила ни одного упоминания о них.
Но как бы то ни было, а именно вторыми жителями Цитадели и был создан Это, практически совершенный (как казалось тогда) артефакт, созданный для увеселения местных, ну и на досуге оберегающий маленькое чудо Вселенной. Найти в Цитадели нужные артефакты не составляло труда, там они чуть ли не на каждом шагу валялись в изобилии, выцепить пару-тройку душ на стороне оказалось тоже несложно. Хотя в спешке глупые местные не подумали, кто подходит для такого дела, вот и подобрали кого попало. Подходящего материала для тела не нашлось, и забавные существа решили сделать его из бумаги, что тоннами пылилась в залах библиотеки. Надо же и это приспособить. Неумение и незнание соединили в единое целое мощные артефакты и три разные души, что потом аукнется Вселенной не раз. О, она ещё натерпится от бумажной монстрятины.
Это вышел холоден к своим создателям, совсем не привязан к ним - исключительно к Цитадели, которую должен был хранить и оберегать (именно эта из двух целей яснее всего отпечаталась в его магическом уме). Но так как мелкие существа вроде бы являлись её частью, он защищал и их. Почему бы и нет?
Тысячи три знаков всё шло просто прекрасно, население окраины Вселенной процветало, развивалось и пыталось познать новые пространства из чистого любопытства. И чувствовал Это, что наивность и открытость их ни к чему хорошему не приведёт. Даром провидения его творцы не наградили, и он бы, наверное, был рад ошибиться.
Во Вселенной они оказались не одни, были существа не только похожие - большинство оказались злобные, агрессивные и жадные до чужого добра. Цитадель, будоражащая алчные душонки, подвергалась нападениям всё чаще и чаще, пока наконец на пала, сокрушённая союзными армиями, созванными, казалось, чуть не со всего мира.
Это, сражавшийся яростно, но истративший всю свою энергию, не смог дать отпор, отключившись на долгие две сотни знаков. За это время пришельцы истребили друг друга, не сумев договориться, а за собой оставили руины и хаос. По пробуждении, напитавшись наконец энергией, Это увидел жалкие останки некогда цветущего мира из едва-едва уцелевшей половины Цитадели. Сказать, что это был удар похлеще самых жутких пыток, не сказать ничего.
Это озлобился, в ярости уничтожил несколько народов, проживавших на соседних планетках, а затем попросту трусливо заперся в  Цитадели. Там он медленно сходил с ума, раздираемый виной, обидой и жаждой мести, не зная, что делать теперь, оставшись в полном одиночестве и, пожалуй, без дома. Но что-то от Цитадели всё же осталось, и долгом Это было защищать даже развалины. Обезумевший, он решил, что обеспечить полную безопасность не получится, пока не будет уничтожено всё живое. Такая вот замечательная логика.
Кровавое шествие по Вселенной унесло многие жизни, огромное количество цивилизаций просто перестали существовать. Это был неумолим в своей ярости, затихая только для того, чтобы приготовиться к новому геноциду. Кого-то он уничтожал собственными лапами, кто-то же был в этих лапах умелым оружием. Но всё заканчивалось одинаково - смертью и разрушением.
Разве что было только одно исключение из этого правила, ведь даже психопатам нужны привязанности. Таковой стала То, забавная и сильная самочка, сумевшая дать отпор Грозному Истребителю Всего Живого. Интереса ради он позволил ей жить, а уж бойкая драконица использовала это время с умом, показав, что способна на многое. Её сильный характер пришёлся по вкусу Это, умение складывать из бумаги просто невообразимые фигуры так и вовсе покорило его, самовлюблённого и горделивого. Сложив два и два, безумный артефакт решил, что временный союзник с такими талантами ему не помешает. Затем слово "временный" как-то подзабылось, а привязанность и даже некоторое подобие тёплых чувств к драконице только возросло. То даже позволялось складывать самого Это. Да к тому же она оказалась достаточно безбашенной (и, видимо, обиженной), чтобы согласиться на невероятную затею Это. Идеальная женщина, что тут говорить!

немного отдаёт графоманией.

Отредактировано Дульхатрин (1 Авг 2014 16:10:04)

0

3

[ava]http://sa.uploads.ru/qx3BS.png[/ava][nic]To[/nic]Имя: То. Будете смеяться, но у родителей видно было хорошее настроение, когда они давали дочери имя Типичное Оригами. Как можете догадаться, самка его терпеть не может, потому представляется именем, образованным от первых букв.
От иных, кого с большой вероятностью уже не найти среди живых, получила прозвище То-Еще-Зло.

Раса, возраст и ориентация:
Листо-бумажный Дракон, 3350 знаков (с пробелами), как полюс магнита – притягивается исключительно к противоположному.

Внешность:

Там

http://s8.uploads.ru/QHmhk.jpg

То небольшого роста, можно даже сказать, что миниатюрная в сравнении с Этим (всего метров 20-25 от силы) и по сему поводу лучше не искать способы задеть самку, ибо рискуете порезаться о первую же страничку газеты. Красавицей неописуемой ее тоже не назовешь: бумага жесткая и шершавая, как папирус, а рельеф тела резкий и довольно грубый, сходно с характером. Изгибы тела исписаны древними рунами… или просто какими-то каракулями. Большие лапы смотрятся неуклюже, но имеют большое функциональное значение, ведь ими удобно брать листы и складывать в причудливые оригами. Крылья большие, но компактно собираются на спине, хороши для планирования. Хоть тело и выглядит странно, дракона может его самостоятельно модифицировать и дополнять при желании, заменять части, загибать по иному, однако занимается этим редко, по причине неудобства и некоторых сложностей, возникающих во время данного процесса. Отчасти и потому что родная бумага пропитана специальной жидкостью, благодаря которой вода отталкивается и не проникает в структуру. Что же касается внутреннего строения, у Бумажной есть органы, правда только отдаленно схожие с органами драконов из плоти. По ее телу циркулируют чернила, которые гоняет рабочее сердце. Так же имеются легкие и желудок и, конечно, мозг. Самка не нуждается в воде и утолении жажды, однако должна питаться для поддержания сил. Все органы находятся в защитных костных камерах. Главная отличительная черта внешности, которая говорит о том, что То живое существо, а не просто магическая фигурка – глаза серовато-голубого цвета, подвижные и широко распахнутые. Походка у самки размеренная и шелестящая, как, словом, и речь. Сотворенные ею оригами от части наделены магией и действуют в зависимости от заложенных в них "мотивов".

Характер: То – атипичная гром-самка, что до боли несвойственно представителям ее бумажной касты. Она вам не какая-то там салфетка, она истинная картонная леди: самостоятельная, решительная, непоколебимая. Пусть невелика ростом, но бесконечно сильна духом. Рассудительна, как лист из книги по философии. Ей свойственно проникать в суть вещей, выискивая сильные и слабые стороны естества и астральное значение вселенной в малом. Ее взгляд где-то высокомерный, где-то горделивый скрывает за собой много тайных символов, начертанных в архивах разума. Может постоять за себя, ведь, как известно самая тонкая бумага режется больнее всего. Любит властвовать, меньше – разделять, но и на это пойдет, коли разделить придется с Этим. Чрезмерно творческая личность и в этом кроется ее главная опасность, ибо никогда не знаешь, что сотворят лапы То в следующий момент, а сотворить они и апокалипсис могут, все зависит от настроения.

Биография:
Миры погибают и возрождаются, сближаются и расходятся и служат обиталищами для бесчисленных множеств рас, видов, каст, которые в большинстве даже не догадываются о существовании друг друга. А все от того, что Вселенная слишком велика, чтобы кому-то было дело познакомиться со всеми ее обитателями. Но не стоит относить это к абсолютным минусам, ведь выживание многих видов зависит полностью от того, чтобы их как можно дольше никто не нашел.
Жизнь нашей героини началась, вероятно, именно благодаря тому, что Мирозданием забытая на окраине Вселенной планетка была настолько мизерна и далека, что никто и думать не думал ее завоевывать или уничтожать. Что она есть, что ее нет, от этого Союзу Галактик ни холодно, ни жарко. И очень даже зря, ведь никогда не знаешь, где родится новое Вселенское Зло.
Но вернемся к планете, имя которой Оригамиум. Именно здесь шла бесконечная борьба двух племен: Рукоделки и Картонети и не было конца этому противостоянию, пока наследники двух кланов не нашли в своих сердцах любовь. История была печальной и закончилась смертью обоих, но прежде, чем это случилось, они успели создать крохотное существо, которое сочетало в себе бумагу матери и искусство отца.
Частично магическое существо из бумажной плоти и чернильной крови с самого детства было страшно непоседливо и одиноко, ведь ни один из кланов не приютил «выродка» и «изгоя», коим считалось дитя изменников. А малышка с самых ранних лет все понимала и таила злобу на всё и всех, кто населял Вселенную. Ненавидела и была вынуждена жить в пещере, не имея даже того, с кем можно было бы поговорить. Единственной отрадой была возможность бесконечно много творить причудливые фигурки, благодаря таланту, который она впитала с отцовскими чернилами как губка. В жизни То был абсолютный штиль и она уж начала подумывать о погибели, пока однажды на их планету не заглянул дивный гость (с тех пор она и называет его Дивным в знак первых чувств, охвативших ее сердце). Он уничтожил всех и все, что было ей ненавистно, и тем самым в какой-то степени стал освободителем. Ничего не мешало ему уничтожить и То вместе с миром, однако он пощадил, а она в благодарность стала его помощницей и правой рукой. Творить анархию всегда слаже на пару, нежели для себя и в одиночку.
Так и продолжились их приключения, уничтожение миров и просто наслаждение обществом друг друга. Искусные лапы То сотворяли с чешуей Этого просто невозможное, восстанавливая, модернизируя, и трансформируя. А Это хоть и был несладок характером, но рядом с ним Бумажная чувствовала себя счастливо, как с семьей, которой у нее никогда не было. Сложно сказать, какие чувства переполняют ее чернильное сердце, но это определенно что-то трепетно теплое и преданное.

Отредактировано Вейлона (24 Май 2014 00:25:58)

+1

4

[ava]http://sa.uploads.ru/qx3BS.png[/ava]Кто-то пишет историю пером по пергаменту, а кто-то вершит ее своими бумажными лапами. Вселенная не была голова к приходу новых буйствующих сил в лице двух бумажных монстров, что вселяли хаос и разруху на каждую планету, которую посещали. Бесцельно они крушили все на своем пути и возможно сами не знали зачем, но безумство охватившее обоих не оставило в их сердцах места для сострадания, любви, милости к кому либо кроме как к себе самим и по отношению друг к другу.
Они не брали трофеи, не забирали себе миры, не покоряли народы и не искали наживы, они просто уничтожали, находя в этом свое очарование и творческую идею, ведь то, что кем-то создавалось бесконечное количество лет, за считанные дни превращалось в груду песка под их беспощадным натиском.
А тем временем штурм очередного мира был в самом разгаре, хотя время здесь имело совершенно отличное значение от общепринятого минуты/часы/месяца/года. Оно отсчитывалось по совершенно другим системам, в которых То без проблем разобралась бы, так как была умна точно большая энциклопедия, однако у нее были совершенно другие мотивы и желания. А о таких вещах можно было подумать и по возвращении домой, поскольку в свободное время самка очень любила занимать себя всякого рода задачками, кроссвордами, подсчетами и вычислениями, путем которых она и выводила следующий мир, которому не посчастливилось попасть под раздачу смертоносного Бумажного тандема.
То не видела цены чьих бы то ни было жизней, для нее вся жизнь, по сути, была азартной игрой в которой ты либо пан, либо пропал и самке нравилось смотреть как пропадают другие. Кто бы мог подумать, что виною всему будет ошибка двоих, или целых двух кланов. Первых – в том, что они создали То-Еще-Зло, а вторых – в том, что не смогли уничтожить. Теперь же самка не предусматривала вариантов своей погибели, ей казалось, что все будет продолжаться так же пока не наступит конец всему и они с Этим воцарятся над хаосом, что придет на смену некогда процветающей Вселенной. Не слабый такой замах, но что поделать, как говорится, мы, цари, – народ простой. Да и коль уж ничто за все это время не смогло пронять драконицу, разве существовало то или тот, кто сможет?
Но мы отошли от темы. На самом же деле сегодняшний пасмурный день предвещал осадки. На небе появились быстро надвигающиеся тучи, при детальном рассмотрении которых можно было обнаружить, что это на самом деле бумажные пчелы. Целые рои, сотни тысяч опасных бумажных насекомых, летящих не мёд собирать, а жизни, если разбавить лирическими красками это высказывание. Так сказать первый рубеж, эти штуки не трудно уничтожить, но количество нанесет значительный ущерб неготовым к атаке жителям обреченного мира.

Отредактировано Вейлона (24 Май 2014 00:27:19)

0

5

[AVA]http://savepic.ru/9642407.jpg[/AVA]

Сегодня важный день. Сегодня некоронованный Бумажный Король уничтожит ещё один мир. Не первый и не последний во всей череде гибельных разрушений, но от того день всё равно был не менее важен. Как и любой другой, когда огромная Вселенная теряет частичку себя. Безумное создание не просто мстило за свой позор и едва ли существующую, но незаживающую рану на металлическом сердце. Оно объявило войну мирозданию, уничтожая на своём пути всё, что только можно уничтожить. И каждая смерть, каждая поверженная цивилизация и стёртая в пыль планета не несли ничего иного, как наслаждения и желания учинить погром побольше.
"Больше и больше... Пока не останется ничего!"
Бумажная морда, не звериная, не человеческая, не похожая ни на что известное в целой Вселенной, кривится в карикатурной, почти схематичной усмешке. Длинные клыки не блестят, как в сказках, с них не капает вспененная слюна. Крупные глаза с аккуратным рельефом радужки и зрачков не двигаются и не моргают, не горят пламенем безумия. не подрагивает от нетерпения крепкое тело, и бумажный панцирь-оболочка ничем не показывает и капли напряжения. Нет в этом создании ничего живого, даже чувства - и те лишь шероховатая бумага.
- Выходим.
Голос немного поскрипывает, будто по старинной бумаге пишут старинным пером. Подводят им черту под счётом в триллионы жизней. Короткий приказ резко обрывается. Пером с силой ставят жирную точку. В приговоре. Смертном приговоре, разумеется.
Но тысячи, миллионы и миллиарды жителей крохотной планетки ещё не знают об этом. Не догадываются, что всего через пару часов некому будет оплакивать погибших. Ведь погибнут все, Это не намерен делать каких-либо исключений. Единственное стояло сейчас перед ним, крохотное и невероятно сильное.
"Ошибка."
"Игрушка."
"Сбой."
Каждый раз одни и те же мысли, которые ни к чему не ведут. У них есть начало, конец же потерян. Или нет его вовсе. Тоже ошибка. То - сплошная невероятная ошибка.
"Но не только моя. Она ошибка тысяч живых и мёртвых," - единственная известная переменная в слишком сложном уравнении. Это лишь мерно покачивает головой. Словно под внезапно набежавшим порывом ветерка. Ничего не значит.
Куда значимее тучи, что с собой якобы несёт якобы ветерок. Невероятно большие, невероятно прекрасные. И столь же невероятно они смертоносны, эти облака-не облака. Выполненные умелыми лапками, произведения искусства. Бумажные пчёлки, которыми нет времени любоваться. Они же летят убивать, а не красоваться перед примитивным населением планеты. Вот-вот эта армада навалится с поразительной мощью на здешнее средоточие жизни - раскинувшийся в горной долине городишко, важнейший центр скучной цивилизации. Ничто, по сравнению с Цитаделью. Даже с миллионной её частью - ничто.
Это, если бы мог, закрыл глаза, готовясь услышать чарующие нотки паники. Предвкушение сладкой расправы уже пропитало его от самого кончика носа до самого кончика невероятно длинного хвоста. Оно бы разлилось и дальше, да вроде было уже некуда - Это, увы, не бесконечен. И никакие величайшие мастера не исправят этой обидной детали, даже если зовут их То и у них есть колоссальное желание добиться своего.
- Умница, - мягкая похвала, тихая, но чётко различимая в дрожащей от грядущего тишине. Сегодня, пожалуй, То заслужила.
Символ идёт за символом. И тишина. И ничего. Никакой паники. Недоумение рождается где-то в глубинах артефакта, пока Это всматривается в рой. Спираль из бумажных насекомых поднимается над городишкой, вот-вот готовая обрушиться вниз всей своей мощью. А всё ещё ничего не слышно. Ни гулкого набата, ни сотен криков, как будто нет никого в этом городе. Как будто все разом покинули его. Как будто они знали.
- Жди.
Скрипучим пером не ставят точку. Пером неуверенно выводят задумчивое троеточие...

Отредактировано Дульхатрин (1 Авг 2014 16:10:22)

0

6

[ava]http://sa.uploads.ru/qx3BS.png[/ava]Что такое? Почему не было паники? Ведь «детишки» уже перешли рубеж скрытности и теперь с шелестом кружили по городу, но не было ничего и никого, ни стражников, ни детей с родителями, в панике бегущими от мушек. Даже бездомное животное не пряталось в глубинке тихих улочек и это определенно не нравилось То. Она любила кровь, страх, смятение, вопли ужаса и мольбы о пощаде, любила ощущать себя божеством, а вот такие незапланированные ситуации сбивали весь настрой, так что действительно приходилось ждать.
Слова напарника самка оставила без ответа, но ей было приятно слышать похвалу. Пусть То не стремилась получать ее, однако же, всегда принимала по достоинству, в конце концов, кто не любит, когда его старания высоко оценивают? А бумажная очень любила, ибо работа ее была ее искусством, ее детищем. В каждый сгиб листка она вкладывала большую долю души, разбавленной ненавистью ко всему живому, что населяет Великое Всё.
- Это еще что за сатира в нашей летописи?! – Возмутилась самка, спустя несколько томно бегущих символов. Вытянув перед собой длинный бумажный лист, она принялась быстро складывать его и изгибать пока на месте плоской бумаги не возникла впечатляющая фигурка, напоминающая очень ужасающего вида собаку.
Одна, вторая, третья. То с поразительной скоростью и точностью возводила свои статуэтки, пока еще холодные и безжизненные. Движения мастера были отточены до идеала, лапы не делали ни единого лишнего жеста и было в этом действе что-то от танца рук, грациозного мастерства. Когда создания были организованы, самка коснулась их голов пальцем, нарисовав руны подчинения, в эту же минуту твари ожили. Издавая рокочущие и рычащие звуки, они с нетерпением перебирали землю под лапами, ожидая повелительного жеста хозяйки.
А То ожидала какого-либо движения, подозрительных изменений в округе.  И терпение постепенно подводило. Самка приманила к себе небольшое количество пчел, после чего запустила их в подозрительную трубу торчащую из-под земли неподалеку. Можно было предположить, что это был бункер, так что если догадки самки были верны, тем, что надумал там спрятаться сейчас будет до боли весело.

Отредактировано Вейлона (24 Май 2014 00:27:34)

0

7

[AVA]http://savepic.ru/9642407.jpg[/AVA]

"Какого. Хрена. Творится," - на три разных голоса дребезжал бы артефакт, если бы мог. Но вместо этого из злобно раззявленной пасти лилось лишь слитное тяжёлое шипение. Гневное и кроющее в себе угрозу расправиться с любым, кто посмеет принести дурную весть. Самым жестоким, самым подлым и самым отвратительным способом, благо знания соответствующие имелись в достатке. О, Это обязательно отыграется, как только во всём разберётся. Но не сейчас. Ещё не время.
Мягко планируя на воздушных потоках, изображая эдакий гигантский воздушный змей, Это медленно спускался к городу, высматривая на пустынных улицах хоть какие-либо признаки живых объектов. Бумажная армада пчёлок существенно затрудняла обзор, спустившись почти к самым крышам "высоток", чуть ниже тирана, деспота и прочее, и прочее. Но артефакт, оставив прежнее почти-восхищение маленькими убийцами, безжалостно сметал, сминал и попросту рвал их громадными острыми крыльями, пока наконец ничто не могло ему больше помешать. Но даже так улицы оставались чистыми, совершенно лишёнными намёка на жизнь. Бумажное крошево похрустывает и шуршит на ветру, а больше нет и звука.
Это качнул головой, не переставая настороженно следить за территорией внизу, в то же время лапой касаясь амулета, намертво запечатанного в тело с помощью То. Металл нагрелся, а крупный сапфир начал светиться, настраивая связь со вторым таким же, который должен был находиться у бумажной помощницы. 
- Внимательно. Быстро. Осмотри окрестности, доложи, если что-то найдёшь, - бесстрастно отдал приказ Это, тут же отнимая сухую ладонь от амулета. Тот загадочно померцал ещё с минуту, медленно деактивируясь. И буквально за тысячную долю символа произошло нечто. Ужасное. Невероятное.
Свист, буквально визг чего-то быстрого; тёмное пятнышко, на необычайной скорости вонзившееся ровно в грудь; жалкий звон разбитого амулета; горячее до безумия жжение внутри и печальный лязг металла о металл. Нечто внутри содрогнулось, хрустнуло и оборвалось. Это, не успевший отреагировать, с выражением полного недоумения на гордой морде медленно завалился назад и всем своим всё-таки немаленьким весом рухнул прямо на шпиль "высотки". Снова тело отозвалось болью где-то в плече, но это было ничто по сравнению с самым настоящим огнём в груди. На миг кажется, будто в воздухе витает запах палёной бумаги...
"Встань, мясо!!!"
"Живо, живо, живо!"
"Выведен из строя, долго не продержусь!"
"Поднимайся, идиот!"
"Быстрее, сукин сын!"
Сознание захлестнула паника. Мысленный счёт не помог успокоиться ни на секунду. Даже близко не помог. Бешено извиваясь, в попытке снять себя со шпиля, Это только сильнее насаживался на него, а грудь нещадно жгло, где-то у самого сердца-артефакта. На фоне - неясный шум, словно где-то за десятью дверями и двадцатью окнами беснуется огромная толпа. И запах палёной бумаги становился всё отчётливее и отчётливее, явно переставая казаться бредом воспалённого воображения. Где-то близко наверняка уже присела старуха с косой, только и ждёт, мразь, когда сил не останется... Ужас ледяной волной прокатился по всему телу, сначала сковывая его, не давая даже случайно дёрнуться, а затем возвращая в реальность, давая теперь шанс трезво оценить ситуацию. Раз. Два. Три. Раздватри.
Раз - это была спланированная операция. Два - снаряд, попавший в податливую цель, оказался с огоньком. Три - один из артефактов сломан, бумага начинает тлеть. Четыре - внутри зарождается гнев. Гнев с, чёрт подери, большой буквы!
Это резким движением вырывает из груди ещё горячее орудие, похожее на гарпун. Столь же быстро он обрывает тлеющие куски бумаги и закрывает зияющую дыру в груди верхними пластинами, стараясь перекрыть доступ кислорода. Сгореть изнутри? Хрена с два! Столь же быстро он ломает и шпиль, обвив и кроша его сжимающимся хвостом. Старый камень неохотно поддаётся, теперь Это свободен. А ещё Это очень зол.
Клокочущий рёв рвётся из горла, стоит только зрению прийти в норму. Множество любопытных, искажённых страхом и злобой мордашек, отдалённо похожие на птичьи, пялились на бумажное существо, придя за его трупом, но никак не ожидая увидеть его живым и относительно целым. Они застыли, не понимая и не зная, что им делать, наблюдая в ступоре, как легко вспрыгивает Это на лапы, как бьёт крыльями по крыше, высекая мелкую крошку, летящую во все сторону.
- Несчастные твари, решили взять меня глупой хитростью?! Крысы, вылезайте из своих нор и бегите. Бегите!!! - громкий вопль То, наверное, могла бы услышать и без всякого амулета. Это уже не зол. Он в ярости, всепоглощающем гневе стрелой рвётся с злосчастной крыши, чтобы в следующий миг обрушиться на толпу очнувшихся примитивных созданий справа, не церемонясь, смахнуть крылом зазевавшихся слева и хвостом - сзади. Без разбору Это готов был кромсать, рвать на части, разрывать, сжирать и давить.

Отредактировано Дульхатрин (1 Авг 2014 16:10:40)

0

8

[ava]http://sa.uploads.ru/qx3BS.png[/ava]Конечно, напарник сидеть на месте не мог. Нет, ну что вы, нужно было нестись сломя голову в самый центр боевых действий до того, как питомцы То все проверят. И ладно же, хочешь делать все сам – делай, но нет, надо порвать большую часть ее творений! Возмущенно глядя на то, как бумажные пчелки сдаются под натиском крыльев и с шелестом летят к земле точно осенняя листва, драконница топнула лапой и крикнула вслед напарнику озлобленное:
- Сукин сын! Я выпущу твои клятые бумажные кишки, дай только добраться! – Внутри все кипело. Конечно самка бы не сделала того, чем грозилась и дело не в отсутствии возможности, а скорее в том, что могла точить ненависть ко всему миру, но не к Этому, уж больно к нему привязалась.
Немногим позже завибрировал амулет встроенный в чешую, передавая голосом Это послание. А если быть более точным – приказание. Бумажная хмыкнула, но ничего не ответила, она все еще была зла, а потому можно было считать это маленьким протестом. Зато пока Это летел к городу из небольшой трубы торчащей в земле вылетел рой мушек, запущенным туда ранее. Разведчицы принялись носиться вокруг хозяйки, обрисовывая то, что находилось под видимой поверхностью планеты. Они не нашли там живых, зато обнаружили целый заброшенный боевой комплекс рассчитанный видимо как раз на случай боевых действий, но заброшенный сотни знаков назад. Самка, не церемонясь, отыскала засыпанный землей вход, проникнув внутрь. Основной коридор как раз вел к центру города, а по бокам были небольшие ответвления. Поочередно отсылая в них мушек, драконица продвигалась вперед осторожными, но быстрыми шагами, пока бумажные создания успевали облететь соседние коридоры и передать образы предметов, находящихся там.
Три зверушки, созданные ранее, шли впереди, принюхиваясь в поисках посторонних запахов. Туннель был достаточно широким, чтобы То могла идти не задевая стены и потолок, какая непредусмотрительность со стороны горожан, нужно знать свои «тайные» военные комплексы.
Внезапно амулет на груди издал оглушающий писк и нагрелся, обжигая бумажную чешую. Самка смачно выругалась и вырвала артефакт, отбросив в сторону. Было больно, но терпимо, бумага не успела вспыхнуть, так что особого ущерба раскаленный металл не нанес. Драконица поправила пластины на груди, чтобы прикрыть зияющее отверстие и в доли секунды сообразила, что могло вызвать такую реакцию.
- Ядрена мать! – драконница пулей помчалась вперед по туннелю, позабыв о любой осторожности. Впереди неслись адские гончие, почуявшие запах живой плоти. Их подгоняло беспокойство и взвинченное состояние создательницы сейчас готовой рвать любого, кто подвернется под лапу.
Мимолетные как кадры в кино мысли давали понять всю паршивость сложившегося положения. Если амулет на груди был разбит, а он был разбит, иначе такой реакции в ее артефакте не было бы, значить что-то что его разбило могло проникнуть дальше, а проникнув задеть механизмы, необходимые для жизнедеятельности Это. Если оно не убило сразу, то могло что-то повредить, от чего был высок риск сбоя, способного навредить напарнику, даже если он этого не ощущает. Пока не ощущает. Именно по поводу этого То беспокоилась больше всего, ибо в сердечном артефакте Дивного если и понимала что-то, то понятия эти были ну очень уж поверхностными. Чтож, бессмысленно гадать, нужно во всем разобраться.
С яростным рычанием самка рванула вверх, где виднелся небольшой люк. Он явно расширился под натиском крупной драконы, но ей, в общем-то, было плевать. Ее чешуя была бумажной, но уж очень крепкой. Следом за ней вынырнули гончие и оставшиеся пчелы. Собачки моментально бросились на горожан, разрывая, рубя и круша в буквальном смысле слова. Пчелы не давали сидящим у каких-то боевых установок солдатам стрелять по Этому, а сама То ринулась на двоих нацелившихся, буквально перетерев их лапами в кровавое месиво. Самка была очень зла. Нет, она была просто в ярости. Как они посмели ранить ее напарника?! Бумажная бросила оценивающий взгляд на Это. Вроде жив, хоть и безумен в порыве гнева, но это состояние напротив, обнадеживало, значить не все так плохо.

Отредактировано Вейлона (24 Май 2014 00:27:48)

0

9

[AVA]http://savepic.ru/9642407.jpg[/AVA]

Когда в живом существе клокочут первобытная дикость и обжигающая ярость, то говорят, что в нём просыпается зверь. Злобный, не видящий ничего кроме цели, которую нужно непременно уничтожить. И в гневе Это был истинно зверем, беспощадным и ужасающим в своей мощи. Обычно. Но вовсе не сейчас. В металлическом сердце клокотал если не первозданный хаос, то что-то очень к нему близкое. Наверное, будь артефакт ещё сильнее, то он бы устроил и геноцид всего живого, и уничтожил бы пару вселенных, а потом и сам бы лопнул, как бумажный пакет, от собственной злобы. Если в этой реальности не было ада, то после Это он точно появится. Стопроцентная гарантия и тысячи павших цивилизаций в подтверждение. Хотя Это было не до статистики. Пусть этим занимается То, любящая возиться с глупыми бумажками. Каюк Вселенной создан убивать, это его призвание!
С рокотом, какого не услышать даже во время самого страшного землетрясения, артефакт бился над крышами с доброй сотней врагов сразу. Существа-птицы наконец опомнились и не торопились сдаваться. Отовсюду слышались крики, кое-где плач, а также звуки выстрелов, лязг металла и шипение разводимых костров. Опасные огоньки вспыхивали спереди, сзади, повсюду! И у артефакта не осталось никакой защиты, ведь гадкие твари умудрились сломать один из амулетов. Но Великая Цитадель, когда Это останавливали такие мелочи? Как и для самураев, для него было величайшей честью погибнуть, сражаясь. Только в бою, только хардкор, дери вас То за хвост!
С яростью берсерка Это подлетал или подпрыгивал, перетирая при добрый десяток врагов в фарш, и обрушивался всем своим телом на каменные крыши, прямо на костры и защитников города, превращая всё в смесь крови и пепла. Горло и брюхо стали чёрными, то ли от впитывающейся крови, то ли от золы, морду же и лапы наполовину покрывала неприятная корка налипших ошмётков плоти, внутренностей, головешек и кусочков раздробленных костей. Знакомьтесь, Это - лучшая мясорубка во все времена!
Но едва он взлетал, тяжело и неуклюже из-за ушибов и ожогов, полученных при каждом таком приземлении, очищенное от живых пространство тут же заполнялось новыми бойцами. Смельчаки шли по костям и обгоревшей плоти убитых, на ходу подбирая выпавшее из рук оружие, обирали трупы, надеясь найти хоть что-то полезное, и без сожаления откидывали с дороги мешавшие тела. Позади них на громадной высотке, самой большой из здешних, рядами стояли сложные механизмы, прикрывавшие эти живые волны яростными залпами огненных смесей. Маслянистая жидкость непонятно какого цвета горела чужим зеленоватым пламенем. Потушить это чудо было нельзя -  попадая в воду, субстанция взрывалась, разнося горящие капли ещё дальше, а засыпать её было нечем.
Многие из снарядов попадали в цель, налипая на громадные крылья и мгновенно поджигая тонкую бумажную перепонку. Такими темпами артефакт действительно сгорит в этой трижды проклятой земле. Ревя от гнева и обиды, нежели от невероятной боли, Это, рывком поднялся на лапы, оттолкнулся и ринулся вверх, стремительно набирая высоту. Птичий народ ликовал, считая это бегством и первой победой над убийцей. Какая ошибка.
Пламя то раздувалось сильнее, то почти затихало на той огромной высоте, что набрал артефакт, но дело своё делало, сжигая последние клоки бумаги на великолепных крыльях. Пока они ещё могли его держать, он взбирался всё выше и выше, выбиваясь из сил, но следуя своей неведомой цели. А как только перепонки почти полностью выгорели, и вместе с ними наконец потух и последний зелёный огонёк, зашёл на свой последний вираж, делая в воздухе почти идеальную мёртвую петлю и оставляя за собой дымный след. Пусть глупцы порадуются на последок!
Издав грозный вопль-рык, Это стрелой ринулся вниз, в полёте перестраивая пластины так, чтобы на морде и груди их было больше всего. Своеобразная бумажная броня в этих местах должна была сохранить его тело относительно целым при столкновении.
Вот до городка остаётся не больше двухсот метров, а артефакт, превративший себя в настоящий снаряд, всё набирает и набирает скорость. По бокам от него что-то взрывается с шумом, в стороны разлетаются осколки, а в морду летят десятки миниатюрных горящих стрел. И нет, все они отскакивают от слишком толстой брони. Это не обращает внимания на помехи, упорно держась выбранной цели - того самого небоскрёба с машинами. Сто пятьдесят. Гм. А ведь завещания-то он и не составил... Сто. Дорогая То, знай, если что, Цитадель переходит в твоё полное управление. Пятьдесят. Вы прибыли в пункт назначения.
На полной скорости обугленная туша врезается в то скопление машин, что доставило ему так много проблем. Железо гнётся, ломается и разваливается на глазах, мелкие детали чуть ли не дождём осыпаются куда-то вниз. Каменная крыша проседает, пытается оказать хоть какое-то сопротивление и в конце концов с грохотом обрушивается, сметая за собой всё - механизмы, отряды бойцов, снаряды, самого Это. Высотка рушится и рассыпается, как карточный домик, поднимая тучи пыли, огромные блоки задевают соседние здания, и они сначала подрагивают, затем с шумом обваливаются вниз вместе со всем остальным. Шары, то ли из плотной кожи, то ли из ткани, рвутся в падении, из них потоками льётся зажигательная смесь, которая тут же загорается от случайной лучины, чудом не потухшей даже в том кошмаре, что творился вокруг.
Это, оглушённый, подбитый, едва-едва успел оттолкнуться от ещё целой стены, сгруппироваться, как умеет, и прокатится скрученным клубком по одной из улиц. Увы, она была слишком узка, отчего артефакт попросту застрял между двумя домишками. Он-то, конечно, выберется, тем более, что противнику теперь не до него. Но лучше То поспешить, пока упрямые птицы, преисполненные отчаяния, не решили мстить, ценою своих жизней. Всё равно им терять уже нечего.

Отредактировано Дульхатрин (1 Авг 2014 16:10:59)

0

10

[ava]http://sa.uploads.ru/qx3BS.png[/ava]То рвала и метала на какое-то время, вовсе позабыв о своем напарнике, сейчас для нее существовала только битва, только снаряды летели вокруг, только пламя какой-то горючей смесью стекало по стенам зданий. Драконица ловко ворочалась, взлетала и вновь сокрушительно падала на опасные установки ведущие огонь по захватчикам. В целом самке практически не досталось, конечно, бумажную чешую покрывал пепел и грязь, кое-где она была прожжена, но в целом не было травм, которые могли бы угрожать жизни Бумажной и вообще доставлять особые неудобства. К тому же у самки все еще были помощники в виде трех адских псов и роя уцелевших пчел, они так же помогали, прикрывая хозяйку и действуя, точно ее продолжение, динамично, размашисто, в такт движениям.
Когда волна наступающих немного поутихла, дракона положилась на своих созданий, доверив им прикрытие, а сама принялась быстро и точно конструировать нечто из бумажного листа и скрепляя разные детали между собой, пока не выстроился огромный шар, напоминающий оболочку каштана, покрытую острыми колючками. Вдохнув жизнь в новое творение, самка пустила его вдоль улиц, зачищая те от назойливых обитателей планеты. Впрочем, постепенно их и без того становилось все меньше и меньше, но вовсе не потому, что Бумажная работала лучше. Похоже, они все сбежались в одно место, но куда? Ответом были ликующие возгласы сверху, точно шум воробьиных трелей по весне.
Драконица подняла голову вверх, застыв от открывшегося зрелища. Все пылало зеленым пламенем и среди всего был Это. Горючая смесь птичьего народа попала на перепонки его крыльев, уничтожая бумажную мембрану и рискуя перекинуться дальше. Первой мыслью было: Как они могли так хорошо подготовиться. Неужели они знали? – Драконица чертыхнулась и молнией взметнулась к верхушкам зданий, привлекая на себя внимание существ. За ней следовали верные детища, но среди псов одного не хватало. На него попала горящая жидкость, а потому самка решила позволить животинке сослужить последнюю службу, которая вероятно спасет обоих возмутителей Вселенной. Но только в том случае, если То успеет забрать Это отсюда раньше, чем свершится страшное.
Дивный был далеко, а если еще точнее, то слишком высоко. Когда артефакт взлетел, самка расслабилась. Это было верное решение, на большой высоте воздух более разряжен, а потому пламя должно быстро погаснуть, однако в тот момент, когда напарник совершил маневр и понесся обратно к земле, явно не имея намерения сбавлять скорость, все внутри Бумажной похолодело.
- Что ты делаешь?! – Взвыла драконица, словно артефакт мог ее услышать, но нет, это было невозможно, а потому можно было расценивать ее возглас как жест крайнего отчаянья. Что она есть без Этого? Ничто, просто бумажка, и место ее на дне, из которого она вышла. В драконицу летели снаряды, отбиваемые оставшимися оригами, а она сперва застывшая на месте, метнулась в сторону крыш, сметая лапами орудия и обитателей города, круша стекла, ошалело выливая горючую жидкость на ее же создателей.
- Горите пламенем, сволочи, - прорычала Бумажная, метнув один из снарядов на соседнее здание, которое так же охватило жаром. Отлетела самка только тогда, когда артефакт оказался совсем близко, разбив собой центральную башню с орудиями, а за ней окружающие здания. Драконица с большим трудом увернулась от камней и стеклянной крошки, летящей сверху, а заметив в какую сторону отрикошетил напарник, забыв про все, метнулась следом. Искалеченный, обожженный, помятый, а к тому же еще и застрявший между строений он выглядел мягко говоря неважно, но похоже еще был жив, что принесло не малое облегчение Мастерице.
- Придурок! У тебя совсем мозговой центр отбило?!! – Взревела драконица принявшись быстро и со всей возможной осторожностью переставлять чешую Этого, чтобы можно было извлечь его из проема между домов. Конечно, этот наезд никак нельзя было сравнить с заботой, но это было так. Да, Бумажная была груба и вела себя зачастую бесцеремонно, но она страшно переживала за Дивного, пусть никогда в этом и не признается. Оставшийся бумажный шар и последняя гончая обороняли хозяйку, пока та пыталась вызволить артефакт, а когда ей это удалось, То бережно помогла Этому подняться, подталкивая в верном направлении.
- Уходим скорее, мать твою!
Еще немного и пущенная обратно в подземелья подбитая гончая доберется до складов с взрывчаткой, обнаруженных в бункере и когда капля воды попадет на горючую смесь, все вокруг взлетит на воздух, так что Захватчикам стоило поторопиться, дабы не оказаться в эпицентре всего.

Отредактировано Вейлона (24 Май 2014 00:28:01)

0

11

[AVA]http://savepic.ru/9642407.jpg[/AVA]

Сознание артефакта вновь распалось на три изначальных единицы и теперь разрывалось от воплей одного особо буйного... пациента. Ибо это вместилище иначе как клиникой для душевнобольных и назвать нельзя. Или даже тюрьмой. Свалить-то отсюда - фиг. А коли и выйдет, то смертельный приговор отдавать некому будет уже. Убьёт сразу, как выйдут. Надо было терпеть. И изредка устраивать сущий балаган из-за мелочных и очень даже важных проблем.
"Позор! Жалкое зрелище!" - распалялся Оран, пытаясь заставить сокамерников сделать хоть что-то с рассыпающейся на глазах гордостью. "Пропали!" - вторил ему Эас. Была бы его воля и сила, он бы в обморок ещё в начале колоссальной по разрушительности мёртвой петли свалился. И всего Это за собой прихватил. "Заткнитесь оба, придурки!" - срывая голос, сипел Тиур. Если представить самый-самый важный артефакт как вполне реально существующее место со вполне материальными оболочками этой тройки, то господин воитель непременно бы душил обоих своих спутников, стараясь хоть как-то избавиться от раздражающего шума, мешающего сосредоточиться на ситуации.
А ситуация продолжала выходить из-под контроля. Пока Это раздирало изнутри, снаружи он совершенно бездействовал, будто и вовсе позабыв о происходящем. Обрушение зданий, на его счастье, прекратилось, туча пыли осталась только и пара сотен трупов под обломками, если не больше. У артефакта не особо времени было на то, чтобы рассмотреть и посчитать каждого камикадзе, не успевшего сбежать или наоборот ринувшегося к падающей высотке. Зато вот огонь, сжирающий на своё пути всё, что попадётся, и перекинувшийся давно на самих птичек, медленно двигался сюда. Этого Это не видел, но, как говорится, задницей чуял надвигающуюся угрозу. И вот экая беда, пятая точка так удобно приостановилась в этом узком переулке, что не выбраться!
Артефакт заворочался, собрав наконец распустившиеся три душонки воедино, зашуршал-загремел жёсткими боками, сдирая краску с домишек и ломая почём зря черепицу, лапами заскрёб, только искр не видно. Но тщетно. Даже казалось, будто с каждым движением он всё больше и больше укрепляется в этом месте, едва не срастается с на удивлением крепкими стенами. Или же заветная жизненная энергия, что позволяла существовать Это, подходила к концу. Артефакт резко замер, пытаясь расслабиться. Если это предположение верно, то лучше поберечь силы. Сдохнуть в какой-то Вселенской канаве? Да ну вас нахрен.
- Пресвятая Лестель!
Писклявый голос где-то рядом заставил Это резво двинуть мордой на звук, врезаясь носом в какое-то особо уродливое крыльцо. Однако это вовсе не мешало разглядеть даже сквозь перекрученные кузнецом-садистом перильца сухого, видимо, близкого к закату своей до смешного короткой жизни жителя планеты. Он испуганно взирал на гиганта, прижимая к груди подозрительную плошку с той самой жидкостью и, кажется, местную версию зажигалки. Артефакт даже выдохнуть оскорбительную речь забыл, до того неожиданна была эта сцена. Старику достаточно чиркнуть своей чудо-машинкой, чтобы надолго распрощаться с Это. Сейчас он загорится как никогда быстро, тем более, что волны жара подкатывают уже и сзади. Но дряхлый птиц не торопился и, мелко дрожа, пятился назад. То ли смелости ему не хватало, то ли и впрямь было жаль так глупо встрявший.. э, застрявший артефакт.
"Неплохо, дедуля," - зло усмехнулся про себя тот, кого самого в пору звать дедушкой, - "но поторопился бы ты." Истинно деревянный взгляд Это, кажется, действовал гипнотически. Старичок весь как-то сжался, рухнул на колени, выронив последнее средство защиты и забормотал молитвы своей глупой богине. Какая жалость.
Длиннющий хвост, длиной едва ли не со всё остальное тело Это, взметнулся вверх причудливым и тяжёлым хлыстом. Острая полутораметровая пика на его конце свистнула и с кратким "ш-чавк" пронзила тело птицы навылет, пригвоздив к мощёной дороге, затем приподнимаясь снова, вместе с телом, и вновь обрушиваясь на камень, оставляя на нём буроватый след. Вот только что было перед глазами испуганное лицо, а сейчас вместо него лишь кровавое пятно с бумажным остриём на месте клюва. Артефакт злорадно пронаблюдал за непродолжительными конвульсиями мёртвеца и резким движением хвоста стряхнул эту груду мяса с пики.
Тут-то и объявилась То, во всём своём омерзительно милом гневе, кричащая, но как и всегда деятельная. Маленькие лапки тут же заработали, складывая, разворачивая и меняя местами бумажные пластины, дабы Это наконец смог выбраться. Её возмущённый крик артефакт встретил взрывом хохота, абсолютно бездумного и злого, но живого до жути. Скрип пера, говорите? Сейчас, похоже, этим пером жесточайше исцарапали и изорвали всю доступную бумагу, настолько странным был этот смех.
Веселье не прекратилось и тогда, когда такая забавная То, поддерживая, помогла подняться и не упасть после пары шагов.  К небольшой обновке нужно привыкнуть: Это сделался волею мастерицы уже, тоньше и немного длиннее. Что забавно, даже изящнее. И в такое время То не могла не уделить время искусству, о, да. Артефакт, пробуя свою силушку, изогнулся петлёй, сбивая с ног подоспевшую подмогу их противника. Результатом остался вполне доволен, ведь острые чешуи едва не искромсали бедняжек на лоскуты. Хоть сейчас добавь луку и специй да насади на любую удобную железяку. Отличный шашлык получится!
Давясь теперь уже каким-то по-садистски счастливым смехом, Это в полтора кольца обвился вокруг То, стараясь прикрыть на всякий случай от любой надвигающейся опасности. Объятия грубые, жёсткие, но и в них есть своя забота. Впрочем, кольца резко сжались, а смех оборвался, стоило артефакту услышать крик о немедленной эвакуации.
- Что ты... - злой шёпот оборвался на половине, ведь Это вместе с То попросту не стало на том месте, где они находились всего секунду назад. Он продолжился за несколько миль отсюда, в точке прибытия двух тиранов на планету:
- ...сделала?
Пояснять и не потребовалось. Гончая всё-таки добралась до тайных складов с горючим и ценой своей жизни сдетонировала всю эту кучу сразу. Если бы сейчас кто-то из господ убийц попробовал что-то сказать, попытка не увенчалась бы успехом: поразительной мощи грохот оглушит на несколько секунд даже Это. Мотнув головой, артефакт наблюдал с невероятно довольной миной, как разрастаются ударная волна и зелёный пузырь пламени, уничтожая всё вокруг. То есть АБСОЛЮТНО ВСЁ.
Опомнившись, Это ухватился цепкой лапой за помощницу, рывком дёргая её на себя, и активировал другой артефакт-телепортатор, в считанный символ перенёсший их в Цитадель. Оттолкав драконицу кое-как подальше, чтобы та приходила в себя, он тут же кинулся обратно к раме-телепорту, отсчитывая на ходу две минуты. И стоило отстучать в голове сто двадцатой секунде, Это нырнул во вспыхнувшее неровным светом окно, возвращаясь обратно. Ему нужно было убедиться, что разумное население планеты точно уничтожено. И ещё оставалось ему надеться, что То в коварном устройстве рам не разобралась и за ним сдуру не прыгнет. Её там только не хватало...

Отредактировано Дульхатрин (1 Авг 2014 16:11:17)

0

12

[ava]http://sa.uploads.ru/qx3BS.png[/ava]Это нагло и беспардонно вертел своей напарницей, как только мог, то обвернулся вокруг, сдавив, позже перенес на место высадки, а затем, не дав даже насладиться, как следует зрелищем, между прочим, ее работы, выбросил в Цитадели. И ладно, если бы просто высадил, ладно, если бы сказал, что хочет побыть в одиночестве, так нет же, грубо толкнул, а затем мигом скрылся в раме перехода. Не обронив ни слова, ни полуслова. Никакой тебе благодарности, ни толики уважения за проделанную работу. А ведь это она решила исход битвы, пойди она так же на рожон, как Это, то лежать им обоим в луже той горючей жидкости и встречать закат счастливых дней.
От толчка Этого самка ударилась о стенку, а потому даже не сразу сообразила, где находится и что происходит, а когда сознание прояснилось – было поздно. Она только метнулась туда, где минуту назад зиял проход телепорта в тщетной попытке отследить нити к конечной точке или пространственный след Этого. Когда ничего не вышло, драконица совершенно спокойно прошлась по кругу, цокая бумажными лапами по каменному полу. То размышляла, воспламеняясь внутренне точно обрывок газеты от зажигалки. И если по началу гнев был сдерживаем, то в следующую минуту самку накрыла волна самой настоящей неистовой ярости и обиды.
- НЕНАВИЖУ! – возопила драконица. Один прыжок и она оказалась на своем столе, а затем взмах широкими крыльями и Цитадель наполнила песнь бьющихся склянок и металлических предметов, слетевших на пол. Следом их накрыли листы бумаги, какие-то приборы, которые изобретательница не успела еще разобрать или доработать. Чертежи измокли в жидкостях из бутылок и потеряли свой вид. Информация с них была утеряна, и это еще сильнее взбесило драконицу. Она взвыла, а затем зарычала, разрывая остатки надписей. К черту все! К ЧЕРТУ!! Не желаю видеть!!! – билась почти безумная мысль в голове. Лапы, которые искусно создавали и мастерили самые настоящие чудеса, в доли секунды уничтожили то, что создавали многие годы. Кто знает, осталось бы хоть что-то от того, что самка творила, если бы гнев ее не пошел на убыль, но и это случилось бы далеко не сразу.
То соскочила со стола и тут же замерла на месте, округлив ясные голубые глаза. Опустив взгляд, самка обнаружила под собой острый кусок железного прибора, по которому уже стекали чернила, переполнявшие жилы драконицы. Бумажная шумно выдохнула, поднялась на задние лапы и с криком выдернула кусок металла из шеи, тут же прикрыв рану лапой. Боль. Сильная, приводящая в ужас. Нет, рана не была смертельной, но если бы самка приземлилась на пару сантиметров правее, то Это застал бы по возвращении прелестный трупик своей помощницы на фоне полной разрухи ее личных вещей. Теперь беспокоила не травма, она была лишь ведром ледяной воды, чтобы отрезвить и привести в чувства, но оглянувшись, драконица пришла в истинный ужас. Ужас от понимания того, что она натворила, что сделала это своими лапами, и теперь даже стрелки не на кого было перевести. Это она была во всем виновата.
Оставляя на полу черные пятна чернил То ошарашено прошла несколько шагов и упала на пол, подгребая под себя уцелевшие бумаги. Теперь она не бесилась, она была в отчаянии, позже сменившимся большой досадой. Легче было винить все, и день, и Этого, и птичий народ и саму себя. Этим дракона и занималась. Зашив рану, она понуро расположилась в углу комнаты, свернувшись в клубочек. Листья драгоценных чертежей заминались в лапах, складываясь в фигурки или части какой-то фигурки, исчезая в кладках чешуи самки, она часто так делала, чтобы потом доставать свои создания и применять по назначению. Бумажная всхлипнула, закрылась от жестокого мироздания крылом и периодически чуть вздрагивая всем телом разревелась. Когда явится Это, она мгновенно возьмет себя в лапы, но сейчас нет, она не могла не дать волю чувствам, что случалось с То не часто. Потеряв многие годы исследований в один миг она в какой-то степени, потеряла и рассудок.

0

13

[AVA]http://savepic.ru/9642407.jpg[/AVA]

Думал ли Это о напарнице, когда телепортационная рама с тихим хлопком закрывалась за его спиной? Нет. Он почти никогда не думал о ней, если не требовались её умения или знания. А бывало это редко. Но если бы Это думал о То чаще, чем пару раз в неделю, той бы это не понравилось. Буйное сочетание трёх душ стремилось подавить и раздавить любую живую тварь близ себя, кем бы на деле она не приходилась артефакту. А  Это лишён понимания понятий "дружба", "любовь" и всего такого. Он знает о них, знает, как их видят другие, но ничего больше.
Впрочем, самка не выказывала большого огорчения. А редкие истерики Это не только не понимал, как и многое из чувств, кроме как ярость, злобу и жажду крови и чужой боли, но и не принимал. Поплачет и успокоится, как увещевал Оран, отводя артефакт подальше. Сочувствие? Пф, забудьте. Миф оно, и только.
Но предполагал ли Это, во что выльется его спешный уход из Цитадели? Нет, он же не думал о То сверх необходимого. И даже в самых далёких своих мыслях не представлял, что учудит эта полоумная самка. А то, что у неё не все дома... Ну кто будет сомневаться? Жить бок о бок с тем, кто может раздавить тебя и не поморщиться? Только сумасшедшей могло такое в голову прийти.
Что ж, а Это не было долгих два дня. В Цитадели нет времени, нет и того, что могло бы его отсчитывать. Ибо первые, Древние, и как их там только не звали последующие цивилизации, управляли им. И даже Это, изучивший за все свои знаки едва ли не каждый уголок этой громадины, так и не смог понять всего. Ему даже временную раму не удалось починить, уж слишком она отличалась от привычных порталов и была чересчур сложна. Да речь-то и не об этом.
Что для Это было двумя днями и даже меньше из-за его особенностей, то для То могло показать вечностью в пустынной Цитадели. Только она и её едва ли живые оригами. Скучно. Впрочем, артефакту на планете, откуда он якобы сбежал, вот уже второй раз, заметьте, весело точно не было.
Взрыв, устроенный верной псинкой То, просто стёр город, уничтожил его до основания и даже всю подземную сеть, в которую едва-едва пробрался Это, разнёс по камешку. Вокруг только рассыпающиеся от первого прикосновения угли с прощальными зелёными огоньками и едва узнаваемые, изуродованные останки, обгоревшие камни и расплавленное железо, тоскливыми каплями замершее на руинах. В воздухе смрад. Сотни и тысячи мертвецов, их обгоревшая плоть, вываленные в беспорядке внутренности, будто здесь прошёлся безумный мясник-пироман, и даже, если разобрать запах на составляющие получше, что-то из разряда испражнений напополам с солью слёз.
А в воде скопился трупный яд, и бурые волны выносили на выжженные берега мёртвую рыбу кучами. Едва ли пригодную в пищу, да она-то как раз и не требовалась Это. А чего стоили почерневшие от копоти основания скал, в изобилии расположившихся вокруг. Артефакт так и видел, как зелёное пламя игриво лизало этот камень, но скромно отступало, не в силах опалить его больше, чем самую малость. И жадно выкидывало к ногам несвержимой скалы свои подношения - мертвец на мертвеце, едва ли не стеной, раскиданы были повсюду.
Сладко. Сладко до омерзения. Это готов был прочесать всё это место сантиметр за сантиметром, запомнить любую деталь и впитать каждый запах, до такого экстаза доводило его сотворённое. Эйфория пьянила, требовала слиться с разрухой, стать к ней ближе и почувствовать так глубоко, как только возможно. Но нет, нужно уходить. Впрочем, лишь затем, чтобы принести в дар кровавому богу имени себя самого ещё несколько жертв. Исчисляемых десятками или даже больше...
Оставшееся время Это провёл за телепортацией с места на место - поисками будущей мертвечины. Птичий народ был невелик и всё же слишком большой, чтобы кануть в лету в единственном своём городе. Мелкие очаги, жалкие остатки некогда прогрессирующей цивилизации. Артефакт неутомимо искал каждый, расправляясь с каждым его жителем. Личная аудиенция. В духе королей, конечно. И серый кардинал за спиной нашёптывает схемы жестокой казни каждого виновного. И непоколебимый верный стражник играет сегодня роль палача. Какая печальная сказка. Но вновь - не для Это. В своей жестокости он видит нечто свыше. Он даёт почувствовать каждой своей жертве всю ценность жизни. Как раз перед смертью. Почувствовать её горьковатый, но такой приятный вкус. Но каждая... жертва... слишком боится смерти, чтобы увидеть этот дар. Что ж, их право.
Это мягко улыбается, глядя прямо в глаза удушаемого им существа. Почти как мать, держащая в своих объятиях ребёнка. Безумная мать с удушающими объятиями. Но стоит векам опуститься, и черты бумажного монстра меняются. Он уже безразличен и холоден, лишь глухо и надсадно смеётся, отчего из пасти вылетают обожжённые клочки бумаги, и  отбрасывает тело в сторону, как ребёнок бросает в тёмный угол сломанную игрушку. Здесь, на этой планете, он закончил. Наконец. Можно вернуться в Цитадель, тем более, что силы уже на исходе. Слишком дорого обошлась эта вылазка.
В Цитадели огромная рама вспыхивает и с тихим "хлоп" выплёвывает Это. Усталого, всё ещё в копоти и покашливающего горелой бумагой, но невероятно счастливого. До самой глубины трёх душ счастливого, вдохновлённого кровью и непередаваемым запахом краткой войны. Где-то нужно разыскать То, сообщить ей радостные вести и завалиться в сон, быстрее скапливая дорогую энергию. Здешняя магия хоть и давала силы, но активным Это не мог заполнить всю её потерю в себе. Иначе бы он был идеален, совершенен в каждой своей детали. И давно бы уже расправился со всем, о, да.

Отредактировано Дульхатрин (1 Авг 2014 16:11:34)

0

14

[ava]http://sa.uploads.ru/qx3BS.png[/ava]Вдоволь поистерив, насладившись собственной минуткой слабости, самка, как ни в чем небывало поднялась, потянулась, - за это время даже поспать успела, и осмотрелась. Беспорядок был везде, но печали он больше не вызывал, ничего кроме радушия, как к мусору. Драконица не глядя на бумаги под собой, прошла по ним презрительно, подняла металлические, чудом уцелевшие, или не очень уцелевшие, но еще годные детали и складировала их на столе. Все остальное так и осталось лежать на полу, ожидая своей участи. Еще драконица подняла большие осколки битых ампул и склянок. Все это она делала медленно и вальяжно, точно имела в распоряжении целую вечность. Ей надоели бумаги. Они были слишком недолговечные и имели много изъянов, но как живая деталь сгодятся.
То вспорхнула на стол, из тайного отделения в нем выудила какую-то вещицу, плотно запакованную в магический пакетик, достала ее и принялась дорабатывать, иногда повиливая нервно хвостом. Вещица была маленькая, но каждый раз Бумажная переливала в нее едва ли не до предела свою магию, постоянно что-то доделывала, модернизировала, перемещала, добавляла запчасти, собранные на развалинах миров. Она никогда не показывала это что-то Дивному. Потому что было рано, она хотела сперва доделать, сделать идеально. Тогда ее бумаги – ничто, потому что она сделает что-то поистине грандиозное. Конечно, об этом никто не узнает, а Это, Оригами была уверена, он не восхитится. Слишком черствый, всегда думающий лишь о своей забаве. Но что поделать. Для кого-то же она должна была стараться, стараться и думать «я его опора и помощь». В чем? В каких-то не сущих мелочах, которые он никогда не поймет. Возможно его жизнь была бы такой же и без нее, возможно никак не изменится, если То не станет, но ее жизнь стала другой и как бы она там не злилась, она все равно будет благодарна Этому.
За работой самка потеряла счет знаков. Так было всегда, когда она увлекалась. Процесс работы заставлял ее раствориться и наслаждаться, как бы ни приходилось корпеть. Посчитав, что на этот раз достаточно, драконица вновь вложила вещицу в несколько конвертов, запечатав магией, но не спрятала. Ей подумалось, что надо бы последний пакетик покрасивее. Драконица пробежалась до книжной полки, разглядывая ее содержимое. На глаза попался том сказок одного из уничтоженных ими миров. Бумажная раскрыла и на первой странице увидела изображение красивого дракона. Поглядев на себя в отражающей поверхности металлического то ли блюда, то ли щита, крылатая нахмурилась. Она-то после битвы о себе совсем не позаботилась. Бумага кое-где была изрезана, кое-где обуглена, местами помялась и выбилась из общей массы. В общем вид не ахти, а То любила быть красивой. Ей казалось, что она любила это.
Так что дальнейший промежуток времени Оригами прихорашивалась, сделала полегче броню на груди, длиннее хвост, тоньше лапы, теперь, когда сражение было позади, можно было брать и бумагу помягче и накладывать ее менее плотно. Таким образом То едва ли не вдвое похудела, стала самую малость изящнее и только на животе оставила «кармашек», чтобы всякие нужные штуки в него складировать, а так, то его и видно особо не было.
В этот момент явила себя злополучная рама с Дивным. То-Еще-Зло хотела даже сказать что-то едкое по этому случаю, но на глаза попался конвертик, который она забыла спрятать. Вспорхнув к нему, самка моментально загребла его лапами к себе в сумку и присела с выражением морды абсолютно скучающим и безразличным. Из разряда «О, ты вернулся? Ну надо же, а я уже и не ждала». Нужно было привести Это в порядок, но сперва придется послушать его восторженные вопли.
- С возвращением дорогой. Как на работе? Как начальство? Ты устал? Суп на плите, котлеты в холодильнике. Не обращай внимания на беспорядок, я решила выбросить ненужный хлам, - Буднично и совершенно обычно произнесла самка, настолько, что в словах ее не чувствовалось ни явной издевки, ни насмешки. Точно она каждый день приветствовала Это в манере примитивных существ.

Отредактировано Вейлона (8 Июн 2014 01:57:29)

0

15

[AVA]http://savepic.ru/9642407.jpg[/AVA]

Учинённого накануне беспорядка Это не застал. У То было достаточно времени, чтобы не только прибраться, но и создать видимость полной неприкосновенности всего, что было нагромождено в портальной комнате. А здесь, о, да, было много чего. Всякий разнообразный хлам годами накапливался в этих стенах, горы и целые башни из предметов иной раз доставали даже до окон, отчего по случайности или из-за неуклюжести кого-либо из двух бумажных психопатов вылетали наружу. Что ж, случается. Артефакт всё равно находил все утерянные в проёмах окон предметы, возвращая их на положенное место. И выкинуть жаль, а наводить порядок - потеряются. Это как раз любил эдакий творческий беспорядок, прекрасно в нём ориентируясь. А в ином случае тут же терялся, не имея понятия ни о том, куда могла запропаститься какая-либо вещь, ни о том, где она хоть может быть. Обычно поисками в таком случае занималась То. Как и делала всю мелкую работу в Цитадели, для которой не снизошёл Это. Не королевское дело это, да.
Равно король и не заметил того, что часть пребывавших в зале вещей куда-то пропала, что-то оказалось сломано-переломано, а кое-что просто дислоцировалось в другое место. Не беда, если есть, кому за ними присмотреть. Хотя, возможно, Это стоило бы быть куда более осторожным. Привычка не доверять никому, даже тем, кто вроде бы был ему яро предан (а случалось ведь артефакту использовать других для достижения своих целей чаще, чем кто-то мог бы посчитать), уже не раз спасала три душонки. В случае же с То... Размяк, привык. Стареет? Никому неизвестно. Это не только не знал сам, что заставило его так резко отпихнуть свои главенствующие принципы во всей бумажной жизни подальше, но и, как все, вероятно, уже поняли, даже не замечал своей привязанности. Для его славного, несомненно, ума, происходящее было абсолютно нормальным. Будничным, одним словом. Как если бы ничего и не менялось.
Он видел только полную раздражения и некой обиды То, которая весьма и весьма неумело пыталась их спрятать. Если вообще пыталась. Тон, хоть четырежды будь будничным, не изменит всей едкости произнесённых слов приветствия. Глупых и ненужных, подсмотренных, вестимо, в какой-то одной из книжек с многочисленных планеток. Бывало, что и сам Это баловал самку такими подарками, зная, что знания она, пожалуй, превыше всего и ценит. Что ж, и на сегодня у него было, чем крыть.
- Брось. Лучше быстренько играй в пай-самочку и угадывай, что произошло, - с тихим присвистом на шипящих мягко проговорил Это, пребывавший в наилучшем из возможных его настроений. То есть, умиротворённом. Таковое бывало крайне редко, всего раза три-четыре за все его прожитые знаки. А ведь знаки вовсе не равняются годам, они заметно больше и считаются по-особому. Во все тонкости, конечно, вникать долго да и не совсем интересно. Но верьте на слово: видеть Это таким - счастливый билет всей вашей жизни, даже если весь срок её исчисляется тысячами. Для То он, можно считать, выпал уже второй раз за её жизнь. Первый - само её знакомство с артефактом и последующее спасение. Второй шанс, новая жизнь, бла-бла-бла. И, собственно, сейчас.
Три души пребывали в состоянии гармонии, если можно так выразиться. Никаких распрей, никаких воплей о том, какой удачной или неудачной случилась эта операция, как предполагала мастерица То. Никаких воплей вообще о чём-либо! Полное ни-че-го, стоящее на столпе равновесия, что питают покой и умиротворение. Одно только было плохо в этом его состоянии. Это очень быстро и практически незаметно для самого себя переходил к своему привычному, вовсе не равновесному состоянию, стоило только окончательно отгреметь яркой победе. Осознание её общей незначительности в масштабах всех его карательных походов, а также риска и совершенно неожиданной завязки битвы... Неприятно до всей глубины железного сердца. Могло бы - заржавело бы уже давно от всей той злобы, что каждый раз бурлит в нём.
Однако до сего момента ещё следует дожить, да, возможно, и грядущая буря пройдёт без особых последствий. Это нужно подкопить энергии, как уже неоднократно отмечал он сам себе, а, следовательно, для ВСЕПОГЛОЩАЮЩЕЙ ярости ничего уже и не должно будет остаться.
Тем временем, Это стал самостоятельно раскладывать своё тело, начиная с груди, как раз с той дыры, закрытой парой бумажных пластин, куда угадила злополучная раскалённая железяка. Захваченный навязчивой радостью на грани со счастьем, которого, конечно же, нет, жизнь - тлен, а мир - говно, артефакт успел оценить проделанное отверстие и с положительной стороны. Например, маленький презент для То не требовалось тащить в пасти или не нужно разгребать всю бумагу, ища на себе хоть какую-то "полочку" для него.
- Глаза можешь не закрывать, - слегка ядовито пробормотал Это, старательно выгребая лапой, что всё же доставляло некоторый дискомфорт, таинственный сюрприз. Искомое, наконец, было подцеплено кончиками когтей и несколько небрежно вытащено на свет... Цитадельный. Несколько увесистых томов в красивых кожаных переплётах с причудливым изображением какой-то схемы на нём же и пожелтевшими от времени страницами, чуть похрустывающими от грубого прикосновения. Даже Это оценил, хотя и не подавал виду, столь же небрежно скидывая книги на пол, прямо к лапам То.
- Вечности известно, что за чепуха там написана, но много схем. Тебе должно понравиться, - вновь заговорил артефакт с лёгким оттенком самолюбия. Как же без него-то, ведь ВЕЛИКИЙ снизошёл до такой мелочи, как дарение каких=то там подарков. Цените и любите, что уж там.

Отредактировано Дульхатрин (1 Авг 2014 16:11:46)

0

16

[ava]http://sa.uploads.ru/qx3BS.png[/ava]То ничего не отвечала, не без подозрительности поглядывая за Дивным. Бумага на лбу, там, где пролегали неизгладимые складочки, топорщилась в знак крайней озадаченности самки, и подобное удивление возникло отнюдь не на пустом месте. Что-то в поведении Этого настораживало, точно скрывалась за его довольным взглядом какая-то неведомая ловушка. Возможно, самке стоило отмести сомнения и наслаждаться. Стоило поразиться своей невероятной удаче, ведь впервые за все знаки проведенные бок о бок, она видела бумажного настолько счастливым. Настолько, что сейчас он скорее походил на сытого кота, чем разрушителя миров. И тем не менее, драконица была техником и ученой, а потому не могла позволить себе просто поверить в сказку. За любым проявлением чего-либо непривычного и чуждого, она обязательно искала подвох, а если не находила, то скорее расстраивалась, чем испытывала неистовую радость.
Чего только не придумала самка, пока Дивный увлеченно разгребал испорченный и смятые пластины на груди. И из всех вариантов наиболее правдоподобным ей казался тот, где Это надумает прикончить ее и вся эта маска радости была лишь прикрытием, чтобы драконица расслабилась и ничего не заподозрила. На самом деле она не была дурочкой и прекрасно понимала, что в лапах Этого она всего-навсего игрушка. Инструмент, слуга или помощница, не важно, как стоило это называть или как называл это самец, но порой мастерица осознавала, что едва она ему наскучит и бумажный в два счета пустит ее на утилизацию. Потому она и испытывала дискомфорт, хотя понимай она это или не понимай, в любом случае никуда не деться. Бежать? Куда? Слава о них прогремела далеко и даже если ей удастся скрыться, то Это рано или поздно уничтожит мир, в котором она будет скрываться и ее саму. Такие рассуждения, на удивление успокаивали самку, хотя по возможности она старалась все же держаться от артефакта подальше, когда замыслы его не были ясны.
- Я тебе не птенец, чтобы загадки разгадывать… попроси еще стишок рассказать, - буркнула самка, все так же сидя на столе.
- Ты возвращался Туда, - затем хмуро добавила. После уничтожения, драконица никогда не называла миры их именами, точно глубины истории уже успели безвозмездно поглотить все, что напоминало о существовании ранее живого измерения. Бумажной не было интересно зачем, может, чтобы насладиться руинами, а может, чтобы убедиться, что оставшиеся проблески жизни не дадут начало новому пламени. Какая ей была до того разница? Она наслаждалась процессом, а последствия ее не волновали. Во время их с Это работы, самка обнаруживала новые виды оружия, новые изобретения и после могла знаки напролет изобретать противовес, чтобы они могли быть готовы при следующей атаке. Этим Оригами и занималась большую часть времени, которое они проводили в Цитадели, существуя как бы порознь, но близко.
Бумажная наблюдала за извлечением «сюрприза», больше заботясь о том, как бы залатать напарника побыстрее, ведь таких впечатляющих травм Это получать прежде не доводилось и стоило покорпеть, чтобы все привести в порядок. Каково же было удивление драконицы, когда Дивный выудил несколько чудесно сохранившихся томов явно научного содержания. То даже присвистнула от восторга и, позабыв о своей осторожности, спланировала к книгам, оглядывая новинку со всех сторон. В отличие от Это, самочка к подобного рода приобретениям относилась очень бережно, по крайней мере до того, как они не будут прочтены от корочки до корочки несколько раз. Перво-наперво не касаясь драгоценных документов, самка ознакомилась с их внешним видом, запахом, и письменами на обложках и только потом торжественно открыла первую книгу, с удовольствием прошелестев страницами. Затем, пробежав по оглавлению, открыла интересующий разворот и бегло скользнула по схемам. Душу переполнял почти детский восторг, хотелось даже воскликнуть «это именно то, чего мне не хватало», но еще чего! Будет она тешить самолюбие и без того не в меру самонадеянного самца. И тем не менее счастье рвалось на волю, так что То таки помахала крылышками радостно, а затем склонилась к бумагам, закрыв их от всего мира с явным видом собственника: «мое и только мое», а затем таки протянула, взглянув голубыми глазками на Дивного:
- Спассибо! – но идиллия была не долгой. Дав таки напарнику насладиться своей реакцией, самочка уволокла томики и поставила их на порядком освободившуюся за последнее время полочку, отметив, что обязательно начнет прочтение, едва появится свободная минутка.
Пожалуй Это таки удалось заразить То своим довольством и драконочка уже на порядок более тепло, чем прежде приблизилась, увлеченно оглядывая повреждения напарника. Да, здесь было не обойтись без хорошей реставрации, а еще, быть может, небольшой реконструкции, над этим Оригами еще думала.
- Хмм, предстоит много работы и я взяла небольшой экземпляр той жидкости, чтобы можно было изобрести что-нибудь в противодействие, вряд ли это будет лишним… - Рассуждала в слух То, а подойдя к зияющей дыре в груди остановилась.
- В целом, все восстановимо, но… Я не знаю, нанесло ли то копье ущерб твоему сердцу. Можно я посмотрю? – Мастерица неуверенно взглянула на напарника, ожидая как минимум грубого отказа, но, все же надеясь, что самец позволит хотя бы одним глазком проверить все ли в порядке.

0

17

[AVA]http://savepic.ru/9642407.jpg[/AVA]

Снисходительность. Так наблюдают за непослушными детьми, не будучи их родителями. Можно чуть больше, ответственности чуть меньше. Всего лишь оставили присмотреть за чадом. Вот и Это временами ощущал себя нянькой. Большого такого дитя, которое многим нос утрёт во многих, опять же, областях знаний. Если бы не какая-то дикая эмоциональная привязанность, исходившая от То, которую артефакт скоро смог бы ощущать физически, то, наверное, самочка его бы и пришибла за ненадобностью. А то ходит такая громада, помыкает, непорядок. Хотя и сам Это не лыком шит, но туза из рукава рано брать.
Из катастрофического за знаки, проведённый уже не в одиночестве, а в партнёрстве с бумажной мастерицей, произошла только эта стычка. Точнее, случилась неподготовленность. Жалкие птички вряд ли были бы серьёзной угрозой, будь бы парочка бумажных осмотрительнее. Касалось как То, так и Это. Первой следовало внимательнее делать свои расчёты, в которых, как ни странно, артефакт на деле разбирался неплохо, второму - доверять, но проверять, как завещали древние. Древние вообще много чего полезного придумали и передали потомкам и не только им...
Неспешные воспоминания о старом, к исчезновению или практически полному уничтожению которого Это приложил немало усилий, действовали примерно как визгливый тореадор со своей несчастной тряпицей на уставшего и обиженного жизнью быка. Былое спокойствие сначала тонкой струйкой, а затем уже и целым потоком уходило куда-то, уступая место положенным раздражению и угрюмости. Что-то невнятно забормотал внутри артефакта Тиур, Оран в привычной ему манере захрипел нечто обидное и злое про его умственные способности в частности, и только Эас счёл нужным не влезать в разборки этой компании.
То счастливо перебирала книги и даже прощебетала что-то в ответ. Артефакт благополучно проигнорировал всё это, не считая нужным отвечать на благодарность. Ведь, если подумать, вся нынешняя жизнь самочки - это своеобразная благодарность за своё некогда спасение от рутины и серости жизни. При всём том, что она даже не обязана следовать за ним сейчас. Заключение союза с мастерицей было спонтанным решением... Артефакт не страдал расстройствами памяти и прекрасно помнил саму встречу, как если бы она произошла не вчера, а всего пару часов назад.
Мрачная фигура с интересом склонила голову к большому кому у себя под лапами. Нечто живое, но очень странное смотрело прямо в окровавленную бумажную морду большущими удивлёнными глазами. Фигура склонила голову на бок и глухо фыркнула, обдав странную самочку целой тучей пыли.
- Боишься? - острый коготь остановился всего в паре сантиметров от нежного горлышка после опасного замаха, забрызгав мордочку существа красным.
- Да, - глаза всё ещё большие и такие же удивлённые. Только страх там иной, непривычный.
- Правильно, - голос у фигуры, кажется, довольный. За рокотом, рождавшимся где-то глубоко внутри и отдающим металлом, не понять эмоций, если они были. Нелепую, едва ли возможную для этих двоих сцену прерывает боевой клич сбоку, фигура тут же поворачивается на неприятный звук...

А потом То бросается на идиота, поставившим всё на удачу. Самка с каким-то наслаждением вцепилась в хрупкое тело врага, затем в другое, ещё и ещё, покуда не попыталась вонзить зубы в хвост Это, захваченная азартом, жаждой крови и мести. Кара во имя справедливости незамедлительно обрушилась на неё под громовой хохот артефакта - бумажное недоразумение отправили в Цитадель для развлечения её хозяина. Какая, пожалуй, дурость с его стороны перейти к отношения более глубоким, чем деловые.
- Она очень полезна.
- Она слаба и требует к себе внимания. Бесполезна!
- Её удобно использовать. Полезна.
- Сегодня это чуть не обернулось крахом, идиот. Она начинает устанавливать свои правила... Эти книги, никчёмные подарки, эти.. обиды. Глупо и несёт только неприятности. Если бы ты был чуть внимательнее, то заметил бы, что кабинет твоей драгоценной дурёхи поредел на составляющие. И вряд ли она решила сделать уборку. Бесполезна!
- Время выбрать приоритеты. Полезна. И точка!
- Бесполезна, выбросить!

Оставался один лишь голос. Хотя, если те двое его одолеют, это не будет иметь значения. Только несколько десятков знаков новых препирательств на ненужные темы. Эас устал. Хоть бы ненадолго заткнуть своих компаньонов - лучшего подарка в его послежизненном существовании не сыскать! Впрочем, время выбора пришло. Тем более, что кто-то начал позволять себе слишком много. Артефакт зло дёрнулся, оскалив слегка поломанные бумажные зубы:
- Никто и никогда не прикоснётся к этому сердцу. Даже ты, мастерица.
О, опасно было выдвигать подобное предложение. Сердце, тяжёлое и холодное, не поддавалось никому, ни глупым копьям, ни глупым девахам, возомнившим о себе невесть что. Существование трёх душ вместе было болезненным, но забвение куда хуже. И даже в самой большой беде Это не даст копошиться в своей груди и уж, ха-ха, вынимать конструкцию из неё. Ещё чего!
- Ещё одна такая просьба, - Это презрительно сморщился, - и я всерьёз заинтересуюсь ущербом твоему сердечку.
Артефакт неровно выдохнул, с шумом из ноздрей вылетела пара горсточек пепла. Гневить Это опасно. Но чудом или же невероятным усилием воли громадина успокоилась и, подметая изукрашенные полы хвостом, двинулась вглубь Цитадели, бросив напоследок.
- В тронном через пять часов. Приведи себя в порядок.
А через пять часов, секунда в секунду, в месте, со странным обозначением "тронный", Это ожидал свою мастерицу. Застывший навеки закат с какой-то неловкостью выхватывал в полумраке высокие, невероятно большие колонны, подпирающие купол-потолок, скользил осторожно по золоту роскошных напольных плит и дальше, уходя в самый центр залы, освещал постамент с двумя тронами, один из которых, большой, увитый грузными украшениями, обвил телом Это. Идеальное тело не сохранило и следа страшного пожара, острые срезы бумажных пластин резко контрастируют с теми жалкими обгоревшими краями, какие были на всём теле несколько часов назад, а широко открытые глаза смотрят в самое настоящее никуда. Король Цитадели то ли спит, то ли умер, хотя, разумеется, ни то и ни другое. Король Цитадели замер, ведь он терпеливо ждёт и тщательно готовится.

Отредактировано Дульхатрин (21 Апр 2015 17:25:32)

0

18

[ava]http://sa.uploads.ru/qx3BS.png[/ava]И крушащий ответ расставил все многоточия по своим местам. От гневных слов, навалившихся грудой металлического звона на хрупкие барабанные перепонки, То даже отпрянула, исподлобья глядя на Дивного, точно провинившееся дитя. Вот только в отличие от детского взгляда, ее ясные глазки светились не чувством вины, они, как и прежде - как всегда глядели сурово и самую малость обижено. Так что драконица в следующую же минуту развернулась с видом «ну и катись к черту», горделиво прошествовав к столу, у которого лежала стопка бумаг.
Угрозу драконица так же проигнорировала, не посчитав нужным ответить хоть на одно из ядовитых слов артефакта. И, тем не менее, самка насторожилась. Вновь напомнил о себе склизкий страх, давно забравшийся в это самое маленькое сердечко. Самка его благополучно игнорировала каждый знак, прожитый в Цитадели, иногда даже забывалась, а часто осознанно рисковала позволяя себе резко высказываться в присутствии Это и непосредственно в его адрес. Зачастую Бумажного это забавляло, а ей вероятно до сих пор сохраняло жизнь, но когда Гроза Вселенной величаво унес свое обугленное и помятое тело в сторону того самого тронного, То забеспокоилась. По неизвестной причине Бумажной совершенно не хотелось туда идти ни через пять часов, ни через пять знаков и, тем не менее, драконица как всегда держала свое «не хочу» стальной хваткой в когтистой лапе.
Почему был дан именно такой срок мастерица не знала, равно, как не знала, что не приглянулось напарнику в ее виде, ведь она относительно недавно сменила имидж на новый и что либо менять снова не собиралась. Зато, за данное время можно было заняться полезным делом. Бумажная схватила ведерко с битым стеклянным и покореженным металлическим хламом, и, запрыгнув с ним на свой стол, относительно тихо рассыпала содержимое по столешнице видавшей всевозможные виды. Затем самочка вытянула один из новых томиков и стала любовно его перелистывать, пока не раскрыла нужный разворот. Лапки с огромными пальцами, пригодными для битвы и перемещения, но слишком неуклюжими в тонкой работе быстро были переформированы с более изящные и подвижные пальцы, в которых тут же в свете лампы сверкнула тоненькая отверточка.
То осторожно выудила из сумки на животе тот самый сверток, вновь развернула и полюбовалась своим творением, затем уложила его на стол и стала дорабатывать, то и дело, поглядывая в сторону входа, чтобы вовремя среагировать, если в зале появится артефакт. Наконец созданная вещица была доработана и сверкала своими начищенными до блеска гайками. Драконица проверила, хорошо ли она работает, нет ли сбоев, и решила: в следующий раз она обязательно добавит последний штрих и испытает ее. Тогда точно можно будет показать это самое нечто Дивному. А там… А там уж как пойдет. Кто знает, восхитится ли он, или же разгневается… Самка не хотела думать наперед, она лишь собрала свое изобретение и вернула в сумку ближе к себе - так она могла быть спокойна.
Оставалось около двадцати минут, То-Еще-Зло собрала свои принадлежности и оглянула себя в металлический щит, висящий на стене. Вид как вид, она не стала особо прихорашиваться, только лишь еще удлинила свой хвост и крылья, чтобы они плащу были подобны. В остальном, самка хоть и хотела несколько укрепить броню на груди и животе, все еще испытывающая определенные опасения, ничего из этого сделано не было – упрямство ли, то ли попытка доказать себе, что ничего и так не станется. То вздохнула и с привычно-хмурым выражением морды направилась в тронный зал, глухо цокая ныне более изящными, чем обычно лапками по мраморным полам Цитадели.
Перед самой аркой, за которой уже виднелось часть необыкновенного убранства залы, мастерица остановилась. Прежде она никогда не переступала этой грани. Цитадель для нее начиналась и заканчивалась мастерской, другими уголками драконица интересовалась разве что когда только попала сюда, но с тех пор она как-то поостыла к исследованию нового, теперь этот интерес охватывал для То лишь область знаний и умений.
Мастерица все стояла. Время еще не пришло и все ее страшно раздражало. Внешность сейчас глубоко отличалась от ее обычной и нарочито удобной. Крылья были сложены иначе, и вряд ли сошли бы для полетов, они скорее украшали спину, что было драконице несвойственно, она еще никогда до этого дня не украшала себя и не понимала, зачем сделала это теперь. Наконец самка шумно выдохнула и вышла в зал, тут же выхватив взглядом Дивного. Драконица не имела обыкновения оглядываться по сторонам – любая красота перманентна и лишь хаос вечен. То не решилась подойти ближе и остановилась в центре, озадачено глядя на напарника, так же успевшего привести себя в порядок.

0

19

[AVA]http://savepic.ru/9642407.jpg[/AVA]

Оффтоп-предупреждение.

ВАРНИНГ!
ПОСТ СОДЕРЖИТ МЕГАЛИТРЫ ВОДЫ С РАЗБАВЛЕННЫМИ МЕГАТОННАМИ ПАФОСА! И КИЛОЗАРЯД САМОДУРСТВА, САМОЛЮБОВАНИЯ И ВООБЩЕ ВСЕГО "САМО"! А ЕЩЁ ГЛУПОСТИ! ВОЗМОЖНЫ НЕОБРАТИМЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ МОЗГА ИЛИ ПРИСТУПЫ ТОШНОТЫ ВЫСОКОПАРНЫМИ ФРАЗАМИ! УБЫТКИ НЕ ВОЗМЕЩАЕМ! СПЁРТУЮ ЗА ВРЕМЯ ВАШЕЙ ОТКЛЮЧКИ НЕДВИЖИМОСТЬ НЕ ВОЗВРАЩАЕМ! КОМПЕНСАЦИИ ТРЕБУЕМ С ВАС!
ВЫ ПРЕДУПРЕЖДЕНЫ, ВООРУЖЕНЫ, НО НИЧЕГО НЕ МОЖЕТЕ СДЕЛАТЬ С ЭТИМ ПОСТОМ, ЕСЛИ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НЕ ГОТОВЫ ЕГО ПРОЧЕСТЬ!

Во всякой истории есть моменты, где читателя готовят к чему-то важному тем или иным способом. И, собираясь лишь подчеркнуть важность всей ситуации, что творится сейчас, мы решили, что нам определённо стоит несколько задержаться на описании огромного пространства с тем самым гордым названием "тронный", где пребывал Это и куда секунду назад вошла То. Представим, что вместе со временем здесь вдруг замерли и два этих чудесных героя, и отвлечёмся на восторженное описание убранства помещения. Это тоже очень важно!
Зала давным-давно была разрушена, но и сейчас она почти сохраняла прежний впечатляющи вид. А, может быть, и где-то далеко его превосходила, давая немного разгуляться фантазии, которая, как известно, просто обожает преувеличивать.
Итак, здесь уже упоминались колонны, невероятно высокие. Иллюзия величия и могучести не только архитекторов, но и важных физических и юридических лиц, посещавших этот зал, поддерживалась ими на славу: оторвать голову от пола рядовому посетителю не хотелось совершенно, вдруг ещё она, голова эта, закружится с непривычки? Хотя, конечно, и яркое золото полов никак не облегчало их участи - хотелось закрыть глаза да поскорее убраться отсюда, но не из-за, возможно, нестерпимого блеска драгоценных плит, а лишь от того, что недостоин смертный взор видеть всё это.
Однако вот смельчаки или же отвратительные грубияны, решившие пренебречь своей судьбой - трепетать и выказывать почтительность с уважением, - обратив взоры к тому, что слишком неуважительно называть потолком или даже сводом, увидели бы исключительнейшее по красоте ничто. Когда-то давно, когда великая Цитадель была полна жизни, там бывало то звёздное небо, то глубокие дали Вселенной, то удивительные миры, не существующие, но которые можно было бы сотворить. Сейчас же там обжилась тьма, прекрасная и глубокая, поглотившая верх колонн, резные украшения - настоящее произведение искусства древних мастеров, - и даже огромные круглые окна с восхитительными по сложности витражами. Их останки, чем-то действительно напоминающие разрушенные временем и неприятными обстоятельствами кости, несколько мрачновато играли застывшим светом на полу, отбрасывая затем его, этот свет, порозовевший, позеленевший, в общем, принявший новые оттенки, на тяжёлые стены. Это точно помнил, что когда-то, так давно, что ему и самому это начинало казаться не более, чем фантазией, он сам участвовал в их создании и размещении. Кстати, об Это...
Бумажный всё так же возлежал на троне, отдаваясь ожиданию так, как и положено Великим: терпеливо и невозмутимо, выжидая того момента, когда придётся делать важный, маленький, но в перспективном будущем очень важный выбор. А покуда артефакт являлся единым целым с величественной залой, оказываясь не менее величественной её частью, идеально вписываясь в полуразрушенное окружение - выражал он своим видом и пафос, и важность, и трепетность момента. Он, сомневаться не приходится, обязательно будет запечатлён в истории как Великое Начало...
А пока к завершению близился положенный срок в полдесятка часов, Это заканчивал и свои тяжёлые мрачные мысли. За это время он, пожалуй, надумал больше, чем за всю свою жизнь. Не подумайте плохо: артефакт дураком не был никогда и вряд ли им окажется. Просто сегодня в бумажную голову закрались Великие Мысли! Они, эти Великие, конечно, приходили и ранее, но впервые за всю его жизнь, за все чёртовы знаки, что прожил или же, сказать вернее, просуществовал Это, были о том, что, возможно, он поступает неверно или хотя бы не так правильно, как он всегда полагал. Что, может быть, пора уже успокоиться... и простить? Цитадель вымерла как те планетки, жизнь на которых так яростно истреблял Это, и никогда уже она не будет тем, чем была. Руины дома, всего лишь блеклая тень-воспоминание, жалкие крохи утерянного навечно сокровища. И его страж, тень себя самого: безумная, жалкая, заблудившаяся...
Титаническая волна рефлексии захватила бумажного с головой! Он действительно вот-вот готов был смириться с неизбежным, с тем, что ничто уже не способно вернуть ему былое. Хотя что есть былое? Это был приставлен к Цитадели как страж, её надёжный защитник и хранитель. Только что он хранил? Величие ли драгоценностей: камней и металлов, благородных горных пород и пород древесных, что были всюду и составляли многие и многие части Цитадели? Существа, некогда населявшие её? Неверно. Всё не то. Цитадель не была ни живыми, связанными с ней, ни материалом, из которого была сделана. Цитадель – это великие знания. Самая страшная сила во Вселенной, при должном обращении способная сотворить всё, что только пожелает душа, всё, что только можно представить. ВСЁ. Но и в то же время она и самая уязвимая для недостойных умов, извращающих суть чистого и прекрасного знания.
«И мы есть хранители повседневных тайн и великих обыденностей. Достойнейшие из всех, но допустившие ошибку. Не одну, но множество. Непростительно,» - три души, проявляя (который раз за этот короткий промежуток времени) недюжинное единодушие, да простят нас за тавтологию, едко шипели про себя одинаковые мысли, одинаково болезненные, одинаково уничижающие. И настолько силён был этот яд, что железное сердце даже вибрировало напряжённо. Тонкий звук хорошо был различим в тишине залы, нарастая и нарастая, покуда не превратился в мощный звонкий гул. Бумажный дракон резко поднялся, с яростным рыком вскидывая точёную голову. «Никогда мы не позволим свершиться такому вновь! Великие знания будут храниться в безопасности от недостойных! И всякий, кто посмеет даже подумать о запретной силе, будет уничтожен! НЕМЕДЛЯ!» Мгновенно Это приподнялся на задние лапы, чтобы затем опустить с тяжёлым грохотом передние на золотые полы, вонзая в мягкий металл когти, оставляя в нём глубокие следы. Широко раздувались ноздри, яростно смотрели совсем уже не безжизненные глаза, хвост, неистово извиваясь в воздухе с протяжным свистом, хлестал бока, то тут, то там выбивая с тонких пластин мелкие клочки бумаги. Артефакт гневался, и то было сильное чувство, стоящее выше любого доброго помысла, какой только мог им завладеть. Оно было древнее, вложенное в него ещё Создателями, и никогда ему не исчезнуть из душ артефакта, никому не под силу усмирить его или искоренить. Так сейчас считал Это, и это было, пожалуй, истинной правдой.
И он бы непременно совершил некий разрушительный акт в порыве ярости и злобы на допущенные ошибки, глупые поражения и минутную (даже минутную) слабость, если бы вдруг не зашумели тихонько двери в зал, не вошла в него То, удивительно подходящая этому месту даже в таком, не слишком отличающемся от повседневного, виде. Артефакт застыл, рассматривая самку. Он не ожидал иного, но, похоже, надеялся на чёткое выполнение приказа: с пышными нарядами, чрезмерным украшательством и прочей ненужной мишурой. Лишний повод для того, чтобы увидеть в То нечто, указывающее на её недостатки. Любая деталь, способная дать ему возможность наброситься на неё с обвинениями во всех мыслимых и немыслимых грехах, уподобившись истеричной женщине, не способной увидеть ничего положительного. Но нет. То, говоря проще, сейчас являла собой идеал. Внешне так точно. Это оставалось лишь кивнуть ей, медленно и размеренно, как и прежде.
«Что ж, приступим…»
- ТО! – внезапно загрохотал Это, резко поворачиваясь к ней спиной и в один шаг оказываясь у большего из тронов. Взмахнув лапами в некоем величественном жесте, он не стал усаживаться, лишь ненадолго возложил лапу на тяжёлую, украшенную множеством драгоценных камней, спинку. Взмахнул ещё раз, приглашая То присесть на второй, более изящный и миниатюрный, отведённый, стало быть, именно для особы женского пола. Дождавшись её, он на пару шагов отошёл, будто любуясь выстроенной им же композицией.
- Величайшие Императоры и Императрицы нашего мира некогда занимали эти места. Правление их было ничем иным, как Золотым Веком Цитадели. Покуда не явились гнусные захватчики, истреблявшие на своём пути всё и не меньше прибиравшие в свои жалкие руки.
Краткий экскурс в прошлое вовсе не требовался, пожалуй. То когда-то уже слышала этот рассказ, ещё и более подробный, сполна приправленный деталями и весьма показательными иллюстрациями. Но бумажному требовалось начать, и в его разуме сложившаяся торжественная обстановка и величайшая важность момента не могли породить иное начало, чем это.
- Я – последний Император Цитадели. Я – последний её Хранитель и Защитник. Последний Отец этих знаний, - артефакт, поднимаясь с каждым произносимым словом всё выше и выше, телом "выстраивая" некую спираль, и резко опустился вниз, кольцами обвиваясь вокруг трона и сидящей на нём То.
- Но Император не может править один. Как бы могущественен он не был, как бы не был остёр его разум и как бы не была сильна его воля и душа, ему нужна опора и поддержка. Единственное во всём свете существо, которому он мог бы довериться полностью. Безоговорочно! – грубый вскрик сопровождался рывком вперёд, «затянувшим» последнее кольцо. Да так, что То не только не смогла бы пошевелиться, но и не смогла бы даже глубоко вдохнуть.
- Я долго наблюдал за тобой, То. Подпустил так близко, как никого доселе, - Это перегнулся через всё тот же трон практически под невообразимым углом, чтобы заглянуть в глаза своей напарнице. Морда его находилась неприлично близко к её. И, пожалуй, она по праву могла считать, что достигла наибольшей близости с ним. Это было или величайшей честью... или худшей ошибкой…
- Но ТЫ меня подвела. Твоя ошибка могла стоить нам жизни обоим. Тебе. МНЕ! Такое не прощается и не забывается, - тело сжалось сильнее, пока не душа полностью, но дышать То могла, если повезёт, максимум через раз. – Ты знаешь, каково наказание за ошибку. Смерть. И я тебя предупреждал...
Кольца сжались ещё сильнее, вдавливая самку в золотой трон. Ещё чуть-чуть, и она и вправду задохнётся! Но неожиданно удушливая хватка ослабла, не отпуская, но продлевая драгоценную жизнь ещё ненадолго. Это замер, вглядываясь в мордочку То, а затем, глубоко выдохнув, завершил свою пугающую тираду:
- Но я готов дать тебе ещё один шанс. Последний. Решай, То: смерть или правление вместе со мной. Ты можешь стать одной из Великих Правителей. Может быть, Величайшей! Моё полное доверие, все мои секреты в обмен на то, что ты будешь предана мне… вечность. До последней молекулы в теле ты должна быть МОЯ. Я более не трону тебя, не позволю кому-либо сделать что-либо с тобой, но ты должна быть готова отдать свою жизнь, если того потребует случай. Ты должна отдать всё мне. В последний раз и навсегда.
Вышло, пожалуй, несколько пафосно. И То, вероятно, не упустит случая поглумиться над беднягой-артефактом за это. Однако и это он готов мирно проглотить, если она согласится. Он не понимал ещё до конца, как нужен ему простой ответ «да», признание его Императором, а её – Его Императрицей. Но уже сейчас смутное чувство, куда более глубокое и тёплое, чем все, что он к ней испытывал доселе, рвалось прочь из измученных душ, из той грязи, что скопилась в них за многие и многие знаки...
Он упорно отказывался от мысли о том, что всё-таки нечто большее уже сумело пробиться сквозь гнев и обиду, жажду мести и отчаяние. Не затмить их, не уничтожить, ведь, как было сказано уже, это вовсе невозможно, но потеснить их, влиться на тот же уровень, смогло. И только То могла либо мгновенно заставить его исчезнуть, либо надёжно укрепить там. Своим решением она изменит будущее в любом случае, но вот вопрос: всё будет просто плохо или совсем ужасно?

+2

20

[ava]http://sa.uploads.ru/qx3BS.png[/ava]Чем ближе подходил роковой час, тем назойливей копошился червячок сомнений, закравшихся в сознание. Нужно ли было вестись на эту уловку? Совершенно очевидно, что происходящее не предвещало ничего хорошего и у То был реальный шанс воспротивиться судьбе и сбежать. Она знала про своего напарника и его обитель очень многое, более того, львиную долю этих знаний он вложил сам в ее емкую головку, а что что-то самка узнала из летописей и скрижалей древней Цитадели. Она могла сбежать в один из миров, что ведали и готовились к опасности, могла поведать им свои знания и тогда Гроза Вселенной будет побежден. Всего знак назад миры узнали, что этот шанс не так уж призрачен и безнадежен.
И тогда, возможно ее бы даже обожествили. Дали бы глупое имя, вроде тех, которыми величают вымышленных богов и умерших за глупость святых, а после преклонялись бы стоя на коленях ее многочисленным статуям. Кто будет вспоминать прегрешения прошлого, если мироздание до сих пор полнится мирами и планетами, население которых только и молится, чтобы не оказаться следующей жертвой сокрушительной парочки. И все кажется, так невинно и просто за одним исключением, ее мир полностью и без остатка принадлежит этому месту. Пусть и довольно извращенное, но лишь здесь она ощущала счастье, которого в юные годы ей так не хватало. Поэтому мысли были отброшены, самка стала пред светлые очи своего палача и спасителя.
Восклик Дивного на ее появление заставил неприязненно поежиться. К чему эта прелюдия, эти слащавые нотки в голосе? Одно их наличие уже говорит о том, что все непременно будет плохо, для нее, так точно. И, тем не менее, противиться уж было поздно. Неуверенно, ожидая подвоха или обманки, бумажная приблизилась к трону, постоянно удерживая в поле зрения "последнего Императора Цитадели". Но, не смотря на мандраж и нисходящее чувство тревоги, трудно было не признать великолепие этого момента. Среди всех вероятностей и возможных ходов судьбы, она никогда не думала и не гадала, что получит право оказаться здесь и проделать священный путь, которым шли Императрицы всех эпох. Это чувство внушало благодатный трепет и какой-то невероятный восторг. Все вокруг было обманчиво естественным: напольные плиты сверкали, словно усыпаны были звездной пылью, все убранство зала стремилось вверх, а оттуда к подножьям тронов падал золотистый свет, придавая еще большего величия помосту с царскими реликвиями. А ведь ирония судьбы, отныне места эти занимали уничтожители миров, которыми им суждено было править.
Дело запахло чернилами в тот момент когда Это затянул первое кольцо, лишив напарницу возможности сбежать. А по мере того, как тиски затягивались, все ближе казался конец. Скрытый в складках бумажной чешуи металлический предмет сильнее впивался в плоть и когда хвост Дивного затянулся, вовсе перекрывая воздух, на светлой бумаге проступили черные пятна чернильной крови, медленно распространяясь, даже успев перебраться на чешую Это.
Отважная То не издала ни звука, она слушала напарника молча и чем больше говорил дракон, тем пуще ярость бушевала на душе. Но самка подыграла. Она нарочито испуганно округлила глаза и выразила мордочкой благоговейный ужас, который, едва вдохновенная речь предыдущего оратора была закончена, сменила гримаса гнева.
- Я не вещь! Которую можно вертеть, как тебе заблагорассудится! Видишь ли, ты незаменима, но сегодня ты меня чуть не убила, поэтому я грохну тебя, - словно и не чувствуя щекотливость своего положения возопила бумажная. Ей было чертовски обидно. Маски в миг оказались сброшены, Это нужны были улики против нее и в их угоду он привел самый неудачный пример из всех, просто чтобы доказать ошибку, которых она никогда не допускала.
- Да я жизнь твою спасла, тварь ты неблагодарная! И не в первый раз! Мало того, что я заношу твой "царственный" зад на поворотах и всякий раз слушаю про свою ничтожность, я еще должна дрожать и ползать в твоих лапах, падая ниц в страхе перед ударом?! - как несправедлива была судьба! Момент, которого самка ждала все время своего существования о бок с Дивным, - его своеобразное признание любви - был омрачен. Она чувствовала себя инструментом, которым пользовались просто, потому что под лапой не было ничего лучше. И в очередной раз этот инструмент швыряли на пол за одним исключением, теперь этот пол был покрыт золотом и усыпан алмазами.
- Если ты ищешь куклу, которую будешь дергать за ниточки, то ты ошибся дверью. Будь моей Императрицей или я тебя убью - восхитительный выбор! Ты угрожаешь смертью мне! Да я хреналеон лет мертва, я никогда не жила, чтобы бояться смерти, но черт подери, ты не думал, почему я до сих пор здесь? - В глазах бумажной отразилась печаль, печаль какую испытывают безответно влюбленные, те, кто всю жизнь стремился показать свои чувства во всем, но ни одна из этих попыток замечена так и не была.
- Дурак. Проклятый дурак, черная дыра у тебя, а не сердце. Ты сам не знаешь, чего хочешь: рабу, друга, союзницу или коллегу, но я всегда была всем этим. Если тебе так хочется убить меня, и ты не можешь найти повода, то вот он. Сделай это уже и давись до конца жизни своим одиночеством.

Отредактировано Вейлона (3 Янв 2016 14:40:21)

0

21

Это никогда не умел говорить так, чтобы тронуть сердце другого. Нет. Неверно. Он не умел тронуть нужные воспоминания, чувства и эмоции, чтобы обратить к себе другого душой, полной радости, верности и веры. Да и нужно ли ему это было? В силах Это было призывать величайшие яростные бури, валы из злобы и гнева в эти души. И этого всегда хватало. К чему ему нужны были союзники, коим всегда требовалось внимание, понимание, время и хрен знает что ещё! Это помнил это из прошлых жизней, ничего не изменилось и сейчас, если верить собственным глазам. А им он верил. Любой промах грозил проблемами, любой план "не-как-все" - крах и долговременное выстраивание отношений заново, на недолгое время - ровно до того, как очередная мелочь испортит всё. Ссоры, ругань, непонимание. Проще быть одному.
Это физически ощущал ту волну гнева, которую То стремилась прикрыть любезным выражением ужаса, слишком ей несвойственным. Все слова, коими бумажный пытался хоть как-то передать своё к ней отношение, прошли впустую. Кажется, Это даже немного расстроился такому повороту событий. Он-то был уверен, что уж за все те знаки, какие То живёт подле него, с ним... Им! Она научилась видеть за всеми этими неумелыми оборотами настоящее его состояние, искренние признание и какую-никакую, но всё-таки любовь.
Что вообще для него была любовь? Наверное, это привычка. С того давнего времени, когда они все ещё были живы. Они когда-то любили, каждый по-своему. Кто-то готов был отдать себя всего, другой видел в этом выгоду, третьему просто было удобно подле себе держать преданное до глубины души существо. Извращённая? Возможно. А всё-таки любовь. Привязанность... Привычка... Что угодно. Но всегда эти чувства были самым мягким, добрым и светлым, на что были способны трое, запертые в металлическом сердце.
Сейчас же из всего это сделалась наиболее полная, наиболее мерзкая и гадкая мешанина из осквернённой и испорченной привязанности. Привычки. Зависимости. Когда можешь жить иначе, когда не потеряешь ничего особенного, когда можешь просто остановиться и тебе, вероятно, будет даже легче. Лучше. А не можешь, потому что и так всё устраивает.
Нужна ли была Это кукла? Нет. К куклам, что живым, что неживым, он не испытывал никаких чувств. Они ему неинтересны.
Нужна ли была ему слуга? И снова нет. Слуги утомительны, он никогда не видел То в этом амплуа.
Рабыня? Цитадель всемилостивая, нет! Рабы - это скучно, а ещё рабы бунтуют, не принимая своего положения. Проще убить.
Нужна ли ему была любовь до гробовой доски? Бросьте, умирать в его планы не входит, как и счастливая семейная жизнь на краю мира в идиллическом доме с выводком бумажных выродков. Мерзость.
Это всегда нравились вещи, поскольку они были полезны, либо хотя бы просто красивы, и никогда, никогда не смели его предавать. По своей воле. Надёжные, послушные, желанные. Практически идеал друга, воплощённый в безмолвной физической форме. Это вокруг себя собирал только то, что хотел видеть, и ничего дороже его сердцу не было на свете. И никого тоже, разумеется.
Ему действительно нужна была вещь. Вещь с большой буквы! Преданная, верная, ни слова против. Прекрасная, неповторимая, невероятная. Та самая, которую никогда лапа не поднимется выбросить, та самая, которая вызывает шквал воспоминаний, плохих и хороших, очень ценных, и, даже будучи испорченной, всё равно нужна и дорога. Однако То - не предмет обихода, не безделушка, которую можно случайно подобрать в космосе. И бумажный это прекрасно знал. Понимал, что у неё есть своё мнение и своя воля. И хотя доселе они были подчинены лишь ему одному, этот злосчастный поход... То совершила ошибку. После которой что-то пошло не так.
На самом деле, думал сейчас Это, она не была критичной. Даже сгори он наполовину, ничего бы плохого не случилось, он и не такое в своей шуршащей жизни переживал. Нет. Раньше никогда То не совершала ни единого просчёта. Всё чётко выверенно, идеально. Если что-то не по плану, так это тоже предусмотрено! Всегда был запасной вариант, всё было гладко. А теперь это изменилось. И он боялся того, что и То изменится. Или уже изменилась? Усомнилась в нём, освободилась от него и вот-вот покинет его. Перестанет быть ЕГО.
Это не любил перемены вокруг себя. Они приносили ему боль. Даже свою ненаглядную Цитадель, о величии которой знают, пожалуй, только эти двое,
И, конечно же, артефакт не придумал ничего более здравого, чем пригрозить ей смертью. "Так не доставайся же ты никому!" - следовало закричать ему, лапой сжимая в жалкую кашицу сердце бедняжки и наблюдая, как чернильные капли с глухим стуком падают на пол, оставляя за собой маслянистые следы. Возможно, это было бы лучшей идеей сейчас.
Однако Это, глядя сквозь То, уже не сможет совершить задуманного. Души умолкли, в артефакте - тишина. Бумажное тело расслабилось, жалкой шкуркой сползая на пол. В центре колец - То. Чернильное пятно на ней, а его следы - на нём. Это хмурится, по привычке пытается языком коснуться его, однако замирает, медленно отворачивается и мотает головой, точно освобождаясь от нахлынувшего наваждения. Она свободна. Это, косясь, взглянул ей в глаза, тяжело и безучастно, как будто и не кричал на неё минутами ранее.
- Иди.
Куда хочешь. Когда хочешь. Одна или с толпой жаждущих Его смерти. Главное - иди. Не говори о чёрной дыре, ведь Это и так знает. Не проси убить, ведь Он слаб и не может. Он знает, что сейчас эта всепоглощающая тьма в нём бесится, требует устранить неудобный такой нюанс и его причину, однако почему-то сердце из металла тяжело и не хочет подчиняться желаниям. Не хочет вообще желать, если честно. Слабый и сам себе противный. Не смотри на него и уходи. "Будь хорошей девочкой, как раньше?"
Голос у артефакта не дрожит. Скорее он тусклый и уставший, чего обычно за ним не водится. Кажется, он заслужил небольшой отдых и возможность подумать о вечном. Это, поднявшись на лапы, выглядит уже не так смело и гордо, как бывало прежде. Он не хочет ничего слушать и уж тем более что-то решать. Так что длинным змеем, касаясь брюхом пола, артефакт продвигается к трону, обвивается вокруг него и, не обращая больше внимания на То, вперивается взглядом в чудом уцелевшие витражи. Впервые ему кажется, что что-то в них, а ещё и в том, что за ними, изменилось.



[AVA]http://savepic.ru/9642407.jpg[/AVA]

0

22

[ava]http://sa.uploads.ru/qx3BS.png[/ava]Ах То... Несмотря на всю свою уверенность, на решительность и отвагу, она оставалась наивным птенцом, который был вынужден рано повзрослеть снаружи, но изнутри оставался отражением себя в переломный момент жизни - испуганным и мнительным, недоверчивым и робким, таким одиноким. То испытывала конфликт двух граней своего Я и подобно львице была готова порвать любого, кто посмел бы хоть кончиком когтя коснуться ее слабой стороны. В страхе быть разоблаченной, самка продолжала обороняться словом, когда дела и знания оставались бессильны. И, пусть выглядела наивно, потешно, пусть поступала глупо, она защищалась, как умела, как делала всегда.
Она не умела выбирать время и место, когда стоило сказать что-то одно, а когда следовало бы и вовсе промолчать. И вот, когда, кажется, все, что от нее требовалось - распознать за грубостью напарника его чувства и немного подыграть его воле ради того, о чем она всю жизнь мечтала, бумажная вновь стала в оборонительную позицию, не желая уступать. Поняла ли она, что прикрыто эмоциональными порывами Разрушителя Миров? Поняла и распознала, но не так она представляла себе главный момент в своей жизни. Самка не ждала чего-то сверхъестественного, ей не нужна была жизнь, какую ведут зажиточные обитатели всех этих мелких миров, о которых никто и не вспомнит. Праздники всей семьей, совместный отпуск, старость в кругу внуков? То все это казалось примитивным, она ждала признания не в предвкушении каких-то перемен, а в надежде поставить точку в извечных догадках и страхе быть выброшенной в тот момент, когда она перестанет приносить пользу. Она никогда и никому не была нужна и более всего стремилась к этому - стать частью жизни одного конкретного дракона, которого уже считала частью своей.
Самка ждала чего угодно, и во всех просчитанных ею за это время возможностях исход был примерно один - ее смерть. Каково же было удивление бойкой мастерицы, когда Артефакт разжал свои тиски и отстранился прочь. Он сдался? Просто отступил? Или это была коварная уловка в ожидании того момента, когда она повернется к нему спиной? Лучше бы это было так, ибо следом за недоумением, бумажную настигло разочарование.
- Это твой приказ? - голосок не дрогнул, но в нем отчетливо звучала горечь, словно словами своими он напоил помощницу как ядом. Если он так желал быть с нею, что готов был убить в случае отказа, почему отступил в решающий момент? Сделал так, как не поступал прежде. Неужели это она ослабила его настолько, сковав привязанностью к себе? Возможно, ей действительно стоило уйти.
Бумажная спустилась с малого трона и приблизилась к большому, бережно водрузив на него небольшой, но тяжелый сверток, почерневший от крови. В изгибах бумаги было заметно легкое мерцание. Если бы Гроза Миров решил утолить свое любопытство, то в складках намокшей бумажной обертки, он нашел бы крохотное сердце. Выполненное из мельчайших деталей, собранных со всех уголков галактики, изящное и хрупкое, оно, впитав в себя чернильную кровь своей создательницы, прерывисто сокращалось. То творила по наитию изучая многочисленные анатомические и технические трактаты. Разумеется механизмов, и нюансов артефакта Это она не знала, но это тем особенней делало ее творение.
Единственное, чего ему не хватало - души... и тела. Но пусть это останется таковым. Создав свой шедевр, самка отказывалась от авторства, ибо там, куда она уйдет, это чудо могли использовать в корыстных целях. А здесь... Это мог делать с подарком все, что ему заблагорассудится. Раздавит ли, или забросит в дальний угол, где оно останется на ближайшие миллиарды знаков, самке было все равно. Это все было напрасно. Все, что она делала, было напрасно.
- Я исполню твою волю, если она такова, - То развернулась и медленно направилась к выходу.
Впервые за все прожитые знаки у нее не было никакого плана или цели. Куда идти? Что делать? Быть может вернуться в какой-то из разрушенных миров? Или посетить все еще живой и престав пред правосудием пообещать, что в живых не останется ни одна планета, когда придет время?
На самом деле, все это было так глупо. Трагичная смерть от несчастной любви? Как одна из тех, которые пишут сопливые двуногие, крылатые, хвостатые... То ведь не хотела никуда уходить, а Это не обозначил расстояние, на какое ей стоит идти. Так быть может, будет лучше, если они вернут все на прежние места? Когда она была его силой, а не слабостью. Бумажная остановилась.
- Твой мир - эта Цитадель, а мой мир - это ты. И я не стану никуда уходить, потому что я хочу быть рядом с... - То повернулась и замерла. Следом за ней шлейфом тянулся густой след крови. Ее было слишком много для пустяковой царапины и даже для раскрывшихся швов. Почему столько?
Лапа, запушенная в складки бумажной чешуи, нащупала край чего-то тонкого, и первый порыв что-то сделать был желанием избавиться от этого. Мастерица потянула когтями странный объект, но едва сдержала крик, от боли, пронзившей грудь. Новая попытка, значительно более порывистая и резкая - самка отшвырнула в сторону длинный осколок стекла. Он был похож на те, что в приступе злости бумажная разметала по всей лаборатории и должно быть тогда же незаметно попал в кармашек между складками, а когда Это сдавил ее тело - пронзил плоть. Она думала, что поранилась об острые части своего творения и не придала значения. Как глупо.
К тому моменту, когда звон скачущего по полу стекла стих в стенах тронного зала, из раны новым потоком хлынула кровь, окрашивая пол и бумажную дракониху черным цветом.
- Дивный, - испугано прохрипела самка, едва удерживая равновесие на дрожащих лапах. Ирония судьбы, он ранил ее смертельно еще прежде, чем успел в этом поклясться, даже если не желал этого. Возможно, таковой была доля Разрушителя...

+1

23

градус бредовости нарастал

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

[AVA]http://savepic.ru/9642407.jpg[/AVA]

+1

24

[ava]http://sa.uploads.ru/qx3BS.png[/ava]Растерянно опустив глаза вниз, То попыталась зажать рану лапой, но поток был слишком сильным. Чернила сочились через пальцы, по ним, пропитывали бумажные пластины, утяжеляя податливый материал и разливались вокруг. Стремительно, как льется вино из разбитого кувшина, они покидали тело драконицы, с каждой секундой лишая ее надежды найти какой-то выход.
А ведь То всегда знала, что делать, чтобы выжить, чтобы помочь напарнику и уничтожить очередной невзрачный мирок, которому не посчастливилось подвернуться под лапу Разрушителей. И всякий раз у нее был какой-нибудь да план, в благодатные периоды, их были десятки, но и в самые худшие времена без одного, а не обходилось. Теперь же, впервые за все знаки, проведенные рядом с Это, самка не имела ничего. Она просто испугано наблюдала, как жизнь покидает ее собственное тело и не надеясь, что Дивный отзовется на мольбу. Он ведь обещал убить, он желал этого и теперь его желание исполнится.
Тем больше удивления вызвала неожиданная поддержка. Стоило самке опасно наклониться к земле, как ее подхватили и переместили. Сомнений не могло и быть – в Цитадели обитало лишь двое. То не понимала, что происходит, перед глазами плыла пелена, в ушах стоял звон. Она лишь отчаянно хваталась за жизнь, пытаясь различить хоть что-то. Боги, как же она не любила быть частью неизвестной игры!
- Будем надеяться, что память у нас хорошая, - самка судорожно вдохнула. Все звучало словно сквозь туман. За редкими ударами умирающего сердца - казалось лишь фоновым шумом. Подсознательно, возможно она понимала, что происходит, но испуганный взгляд метался из стороны в сторону, приоткрытая пасть обрывисто хватала воздух, едва ли доводя его до легких. Дыхание было поверхностным, слабым. До чего же быстро жизнь покидает тело, не оставляя шанса попрощаться. Так тяжело и страшно одновременно, что нет сил думать ни о чем, кроме конца. Когда все закончится, когда уже не будет больно. Она ведь читала, что так будет, что в какой-то момент наступит облегчение и все закончится. 
Что-то шелестело. Какая-то суета. То не могла разглядеть - она едва могла пошевелиться, но отчетливо осознавала, что что-то происходит. А затем вновь ощутила прикосновение... Когтей к груди. Самка вздрогнула в ужасе. «Только не это, нет-нет-нет, умоляю...» С губ сорвалось тихое-тихое:
- Это... П-прош... Мг-м-м-м... - и утонуло в болезненном мычании. Так легко и так... Больно. Острые когти рассекли грудную клетку, погружаясь в вязкую черную кровь. Сил кричать и стенать от боли уже не было. Она лишь морщилась, едва содрогаясь.
С каждым новым ударом глупое сердце теряло все больше крови, и она продолжала расползаться по полу огромной бесформенной лужей. Повторяя узор плит, обрисовывая каждую по отдельности и безнадёжно пачкая безупречное золото.
То было страшно, так страшно как не было никогда и бьющееся в агонии сознание не понимало: от скорой смерти или того, что должно произойти прежде.
Морда Это приблизилась, так близко так... Он весь был в её крови. Она сама, зал, плиты, подножие трона. Маленькая чернильная лапка, сохранившая лишь часть узора бумажных пластинок, на мгновение коснулась морды Древнего существа. Не то в попытке оттолкнуть, не то желая поддержать. Прикосновение было настолько лёгким и слабым, что Это мог и не почувствовать его вовсе. А затем она упала на плиты пола в тот самый миг, как содрогнулось тело - Это нашёл «разбитое» сердечко. Ещё мгновение... То сомкнула веки, с них неловко скатилась на пол одна хрустальная слезинка. Мышцы сковало судорогой и... Наступила тьма.
Блаженная, бессознательная и бесформенная. Тихо, хорошо, почти уютно в этом мраке, ведь там нет боли, нет разочарований и страхов. Нет ничего кроме этого самого "ничего" и одновременно все. Вот он, этот новый мир - новая глава и новая свобода. И кажется прошла уже целая вечность, но что-то упорно твердит, что это еще не конец. Разве должно быть что-то ещё?
Эта тьма не полная, потому что в ней нет... "тебя".
То могла бы остаться там, могла бы лишить себя муки, а Это хлопот, дав ему, наконец, то, чего так желали души - спокойную, тихую жизнь в Цитадели. Лишенную драм, тревог и чьих-то жалких капризов. Могла испортить попытку Это вернуть свою головную боль ради него самого, и совсем немного - для себя. Ведь там снова будет боль... Там снова будет унижение и разочарование, но прежде - боль. От раны, от артерий и вен, небрежно пристроенных к новому сердцу. Так ли нужно заставлять их обоих страдать... Снова?
Почему он сделал это? Зачем использовал её безупречное творение для этой недостойной души? Потому что не договорили? Потому что ещё не время? Потому что... любит? То очень хотелось в это верить.
Она судорожно вдохнула и тут же с губ сорвался жалобный стон. Как тяжело порой бывает жить, но иногда нужно вернуться ради тех, кто ждёт. Маленькая дрожащая лапка легла на пальцы Это, смыкающие края раны. У него все получилось, она снова с ним и будет рядом, пока Дивный сам не решит оборвать эту странную связь навечно.
ЭПИЗОД ЗАКОНЧЕН

0


Вы здесь » Империя драконов. Возрождение » Архив эпизодов [АУ] » Бумажный криминал [В & Д]