//PR Enter

Империя драконов. Возрождение

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Империя драконов. Возрождение » Архив эпизодов [прошлое] » Злюки тоже бывают добрые [Галинор & Хельхейм]


Злюки тоже бывают добрые [Галинор & Хельхейм]

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Участники:
Галинор, Хельхейм

Место действия:
Северный берег

Время и погода:
7192  год, лето. Воздух холодный, даже немного морозный. Абсолютная тишина, словно предвещающая беду, и безветрие.

Цель и ситуация:
Первая встреча, знакомство.
Еще не изуродованная Хель состоит в стае Света, ее мачеха Сив только-только подарила жизнь двум сводным братьям. Момент, когда отношение Темной с Йоль (сводная сестра) находятся на неплохом уровне. Можно сказать, что Хельхейм в более-менее уравновешенном состоянии, однако ненависть к окружающим ее Светлым находится в своем апогее. Галинор же, еще совсем подросток, находится в стае Воды. Две эти по-своему схожие персоны столкнулись на северном береге озера Элтен, совершенно того не ожидая, да еще и в очень интересной ситуации. Галинор, забредшая сюда только ей известным способом, влипла в неприятность, и Хель (о чудо!) вдруг решила помочь.

Предупреждения:
может быть кровяка, но не более

http://orig10.deviantart.net/709f/f/2014/182/7/9/misty_lake_by_lorddoomhammer-d7ovdu0.jpg

Отредактировано Хельхейм (28 Ноя 2016 00:01:13)

+1

2

Что может быть хуже одиночества для стайного дракона-подростка? Только страх потеряться в этом самом одиночестве, да еще и если нападет кто, а помощи ждать неоткуда. Обычная прогулка может привести к страшным последствиям - это юная самка впитала в себя еще тогда, когда сто шестьдесят восемь лет назад чуть не погибла из-за того, что совала свой нос туда, куда не надо было. В чем-то была виновата и мать, которая оставила детеныша без присмотра, да и отец отличился. Особо того случая Галинор и не помнила, только страшные обрывки, от которых сердце билось все чаще и чаще, заставляя ее чуть ли не терять сознание.
Дракоша была по-прежнему слаба, поэтому небольшая утренняя прогулка была как раз на пользу ее слабому и еще не окрепшему организму. Отец советовал ей почаще гулять, хотя сам не мог всегда следовать за ней белой тенью. За это самочка его не осуждала, почему-то догадываясь, что сейчас ему гораздо тяжелее, чем она могла себе представить. Мама пропала, никто так и не сказал, куда унесли ее спящую и когда она к ним вернется. Сейчас это давало лишний повод испытать желание побыть наедине со своими мыслями и побродить по стайным землям в одиночестве. Отец разрешил ходить где угодно, но не заплывать слишком далеко и не пересекать границу. Этого Нора и не делала, выбрав для своего небольшого путешествия Северный берег озера Элтен. На самом деле туманная еще никогда не была в этой части стайных земель, сказывалась быстрая утомляемость и вечная слабость. Воздух был уж сильно холодным даже для летнего утра или просто малышка была не столь устойчива к таким температурам, как остальные ее сверстники. Даже сейчас Галинор выглядела худее и меньше обычного подростка, больше всего это было заметно, когда юная самка стояла почти у самой воды, вытянув длинную шею и смотря куда-то вдаль. Густое оперение преобладало в основном на ее туловище, поэтому издалека туманная сейчас могла походить на какого-нибудь страуса со странно длинными лапами и не менее длинной шеей.
Сейчас внешний вид мало волновал Галинор. Она могла полностью насладиться тишиной, царившей здесь. Состайники, видимо, еще спали или занимались своими делами, не обращая внимания на маленькую фигурку, стоящую возле воды и словно находящуюся между двумя решениями: плыть или не плыть. Вода была не так холодна, как воздух, видимо, не успела за ночь остынуть, ведь вчера было гораздо теплее. Коснувшись лапой спокойной поверхности, дракоша еще немного посомневалась, озираясь по сторонам, но потом все же решила взять себя в лапы и решительно потопала в воду. Ну, вот что может с ней случиться в такую безветренную погоду?
«Много чего», - как-то невесело подумала пернатая, заходя в воду по шею и продолжая озираться по сторонам в поисках чего-то живого и двигающегося. Хотелось есть. Это чувство в полной мере она ощутила только сейчас, когда живот неприятно сжался, намекая ей, что сегодня Галинор пропустила завтрак. Зато выдавалась отличная возможность немного попрактиковаться в навыке охоты. Кто знает, кем она решит стать в будущем? Осторожно перебирая лапами, юная самка решила нырнуть, чтобы поискать возможную пищу хотя бы под водой. Отец говорил, что в озере можно найти много чего съестного, но пока туманная малышка видела только свои собственные перья и немного унылое дно водоема. Не успела она и вынырнуть, как спины коснулось что-то холодное, неприятно поцарапав, а потом и вовсе впилось в кожу, явно пытаясь поднять в миг начавшее сопротивляться тело в воздух. Галинор чуть было не хапнула воды, лишь через несколько минут осознав, что ее поднимают наверх, больно впиваясь когтями в спину. В голове звучало лишь одно «больно», а страх постепенно овладевал юным разумом, заставляя дракошу отчаянно извиваться, пытаясь ухватить обидчика зубами, но извернуться никак не могла, да и боль ослепляла, заставляя и без того слабую самочку попискивать, шипя что-то несуразное в адрес обидчика и беспомощно размахивать всеми частями тела. Сердце бешено колотилось, пока она пыталась извернуться, чтобы хоть как-то зацепить невидимого обидчика и выпасть из его цепких лап, пока они не поднялись на достаточную высоту. Нужно было просить о помощи или просто кричать, привлекая внимание старших, но сейчас Нора могла только попискивать, как маленький лисенок, и беспомощно извиваться в лапах страшной черной беды, которая была очень схожа с драконом.

0

3

Эк и славный был денек! Охота удалась на славу, желудок был полон теплого мясца и живительной кровицы, отчего и на душе становилось хорошо. Радовало и то, что Светлые несколько подзабыли про нее. Как же – в семье  ее  пополнение аж двоими птенцами, и оба мальчики. На кой думать о каком-то биомусоре по имени Хель? Верно, не надобно.
Сегодня драконесса была абсолютно свободна, оттого и решила пролетаться до Элтена, взглянуть на северные пейзажи и полюбоваться ими. Погода была располагающая – тепло и сухо. Правда, как только Темная пересекла границы стай, то поняла: теплота и комфорт – не про северный  берег Элтена. Возникли даже мысли о том, что нужно бы свернуть обратно – в Бездну такие пейзажи, которые кости морозят, но их Хель быстро отогнала. Йоль ей такого наговорила, такого внушила про северную природу, что и отказаться было самым настоящим и постыдным грехом (как будто Темной хоть когда было дело до ее грехов, но не суть). – К тому же, - думала она, - вдруг в земле тушки какие покоятся, вот выкопаю их, и будет мне новый зомби, а то и лич. Лепота.
Когда под лапами замелькала серая трава, драконесса стала плавно снижаться и поворачивать в бок, облетая местность по кругу. Она не волновалась, что кто-то ее завидит – матовый щит защищал ее от нежелательных взглядов. Хельхейм часто хотела быть невидимкой. Ей казалось это самой лучшей суперспособностью, коя только возможна.
Когда кончики лап наконец коснулись земли, дракониха сложила крылья и тяжело приземлилась, обрушив свои массивные хвосты на сухую траву. Интересно оно смотрелось со стороны – если кто-нибудь невзначай перевел свой взгляд на место, куда она приземлилась, то увидел бы столб мелкой пыли в воздухе и погнутую траву, но больше  ничего. Словно чертов полтергейст.
Оказалась Хельхейм на небольшом полуострове среди озера, совсем недалеко от берега. Природа и вправду внушало какое-то глубокое и необъяснимое чувство. За широкой линией земли тянулось озеро, а за ней – черные густые леса, как бы прикрывающие оголенные верхушки ледников на горизонте. Интересно, а что там, за ними? - Наверное, край земли. Должен же быть конец этой земли, верно?
Около получаса Хельхейм молча созерцала на холодный  и какой-то мертвый северный пейзаж, смотрела на недвижную поверхность воды, покрытую легким туманом, и еще более статичную линию леса. Не к добру такое затишье, но тогда драконесса была в слишком хорошем расположении духа, чтобы понимать это.
Только она хотела уйти, как чуть подальше по линии берега появился пернатый силуэт. Он был такой маленький, что на мгновенье показалось, словно зрение Хель чудит и пытается ее обмануть, что незнакомец совсем далеко. Но нет – чутье и здравый смысл говорил обратное: он совсем близко, просто это, должно быть, птенец. Хотя и взрослых драконов Темная иногда путала с подростками, сама то она была далеко не дюймовочка, и это еще мягко (!) сказано.
Синее пернатое существо задумчиво вглядывалось вдаль, словно думая о чем-то. А затем вдруг пошло вперед, погружая свое тело в воду. Средь недвижной природы ее действия казались Хель чем-то новым и интересным, и дракониха решила понаблюдать. Через некоторое время она даже сняла с себя щит, позволяя тем самым заметить себя, но незнакомец, или же скорее незнакомка, не заметила ее. Зато ее заметил кое-кто другой.
Вдруг сверху, откуда не возьмись, на малышку налетело черное пятно. То была виверна – достаточно крупная, но истощенная и слабая, видимо, голодавшая продолжительное время. Будь это ложью, виверна не стала бы пытаться полакомиться костлявой пернатой малышкой, а нашла бы более достойную пищу. Покачав головой, Хельхейм размяла крылья, будто бы предвкушая великое зрелище. Но зрелище обещало быть жалким. Птенец не могла защититься, ну или не пыталась, еще не поняв сути происходящего. Хель не спешила помогать. Ей было интересно, что случиться дальше. Да и зачем? Она тут чужая, Водных она в глаза редко видела, да и не общалась толком. Светлых ей вполне хватало. Должны же быть у птенца родители? Взрослые, которые присматривают за ней. Вот пусть и спасают. - А если что, будет у меня новый лич. 
Виверна же, тем временем, все пыталась поудобнее зацепиться за хрупкое тело птенца, но она так извивалась и билась, словно в предсмертной агонии, что ничего путного у виверны не выходило.

+1

4

Голос словно пропал, туманная даже пыталась что-то прокричать, громко и испуганно, но лишь издала какой-то странный звук, который едва долетел до берега и там просто-напросто растворился. А виверна тем временем пыталась как можно крепче ухватиться за молодую плоть, которая так отчаянно вырывалась из ее цепких лап, что мешала взлететь выше и улететь в безопасное место, чтобы, наконец, утолить свой голод. Галинор ничего не соображала. То ли от боли, то ли от накатывающего волнами страха, который уже пожирал дракошу изнутри, подталкивая на какие-то действия. А что может сделать слабый птенец со страшной тварью, превышающей его в размерах в несколько раз? Да, юная самка пыталась зацепиться зубами за какую-то часть тела неизвестного существа, целилась в основном в крыло, но лишь безрезультатно клацала зубами, просто-напросто не дотягиваясь. Спину жгло ужасно, мало ли крови еще побывало на этих грязных когтях.
Кое-как извернувшись, Нора все-таки смогла зацепить обидчика хвостом, чтобы хоть как-то отвлечь его от своей персоны. И сработало. Сила удара была не большая, но виверна не ожидала такого подвоха и, растерявшись, ослабила хватку, позволив дракоше плюхнуться обратно в воду. Постаравшись долго не мешкать и приходить в себя уже потом, юная самочка загребла лапами, что было мочи, надеясь заплыть достаточно глубоко, чтобы цепкие лапы неизвестной малышке твари не добрались до нее. Но эта идея оказалась совершенно глупой, ведь нападавший вовремя опомнился и ухватил ее за хвост, снова вытаскивая из воды. Сил брыкаться уже не было, все они были потрачены на то, чтобы хоть как-то спастись, поэтому ослабевшая Галинор лишь беспомощно шевелила лапами, пытаясь отогнать от себя неведомое чудище. А на помощь никто так и не спешил, словно все вокруг вымерли или покинули эти земли. Даже белый силуэт отца нигде не мелькал. Не умерла раньше, так сейчас умрет. Все мысли вылетели из ее головы, она уже ни на что не надеялась, ведь дальнейших выходов из этой ситуации дракоша не видела. Либо случится какое-то чудо, и туманная будет спасена, либо сегодня она станет завтраком неизвестной твари. Даже названия ее не знает.
Скорее всего, это будет справедливо, ведь природа отсеивает слабые организмы, которые не способны на полное существование. Половины хвоста Галинор уже не чувствовала, а жжение в спине сменилось глухой болью, которая не давала нормально соображать и вообще что-то делать. Глаза застлала какая-то пелена, малышка уже подумала, что умирает, но это оказались лишь слезы. То ли от боли, то ли от отчаянья. Никто не придет ее спасать. Кому нужен подросток, который до сих пор не может совладать со своим здоровьем и, возможно, не способен в дальнейшем нормально жить. Из-за одного слабого звена слабеет вся стая, только вот юный разум туманной сейчас не понимал, почему же она не умерла раньше, если так всем мешала. Обычно слабых отсеивают еще до их рождения или, в крайнем случае, через несколько дней или месяцев после рождения. Нора же была почти молодой, лишь два года оставалось до того, чтобы это утверждение вошло в силу, и самка могла вести самостоятельную жизнь.
Сейчас малышка не понимала многого, находясь на грани между жизнью и смертью. Хотелось только закрыть глаза и оказаться под теплым боком родителя, который прикроет ее своим крылом и защитит от всех неприятелей. Но на деле ее преследовала лишь боль скользящих по хвосту когтей. Виверна пыталась ухватиться получше, но наоборот не смогла удержать добычу, и та снова рухнула в воду, только уже без сознания.

0

5

Битва, если ее вообще можно так назвать, оказалась скучной, как и ожидалось. Беспомощный птенец мог лишь брыкаться и кусаться, но ничего больше – здоровенной виверне ее укусы казались лишь неприятностью, но не более. Хельхейм наблюдала за этим, растянувшись в какой-то хищной то ли усмешке, то ли улыбке, которую заметила на своей морде не сразу. Поспешив принять обычное выражение физиономии, драконесса огляделась по сторонам. Вокруг и в правду было ни души. Где же все? – Вот она, забота Светлых о своих. – Она была уверена, что рядом наверняка кто-то есть – просто этот кто-то не желает шевелиться лишний раз. Не сказать, что средь Темных процветала взаимопомощь, но на то они и Темные, верно? Немного подумав, Темная приподнялась и немного раскрыла крылья. Незачем ей смотреть гибель этой малютки – слишком много подобного она повидала своей жизни. Уже было оттолкнувшись задними лапами от земли, Хель  в последний раз окинула местность равнодушным взглядом. Через час не останется  и следа от дракончика, ровно как и следов неравной битвы. Но вдруг кое-что произошло. Кое-как, пересилив себя, пернатая сумела выбраться из когтей зверя и плюхнуться в воду, да ненадолго. Тварюга быстро схватила добычу обратно. Ну все, это был конец. Однако что-то по-своему великое Хельхейм увидела в этой жалкой попытке: она напомнила ей ее детство, в котором таких попыток было несметное множество. Как же жалко отпускать жизнь! Удивительная штука. Вроде бы и не зачем, а жить хочется. Может, и у этой малышки такое же несчастное детство? Может, ей тоже незачем бороться, но она продолжает извиваться, пытаясь выбраться. Зачем?..
И тут в голове темной драконессы что-то переклинило. То ли необъяснимая ответственность (она уже посчитала себя участником событий, за которые стояла в ответе), то ли не знакомая ей ранее жалость пробилась ве черной душе. А может заиграла даже сама совесть: этот птенец напомнил ей ее сводного брата Варгра, смерть которого лежала именно на плечах Хель и тайно являлась тяжкой ношей, о которой она никому не рассказывала. Что бы то ни было, Темная в миг развернулась обратно и перевела свой взгляд на эпицентр событий. В этот миг пернатая как раз рухнула в воду без сознания. Нужный момент. Сорвавшись с места мощным толчком задних лап, Хельхейм раскрыла крылья, нацепив на себя матовый щит. Хотелось добиться неожиданности и просто смести эту мерзкую виверну и превратить в клочок неузнаваемого мяса.
Добраться до ничего не подозревающей твари не заняло много времени – уже через пару секунд Темная стала останавливаться, выставляя задние когтистые лапы вперед, словно орел на охоте. Тяжелейший и мощнейший удар пришелся на левую сторону тела виверны. Она явно не ожидала появления огромной массивный драконессы и жалобно запищала, будто бы сразу поняв, что не жить ей более. Хищники, сцепившись, с грохотом повалились в воду, сразу же пойдя на дно. Уже под водой Хель пару раз рубанула когтями по жесткой плоти твари, пустив алую кровь. Виверна же яростно вцеплялась в шею драконихи, но не причиняла ей никакого вреда – прочная чешуя не пропускала зубов до мяса. Виверна успела выскользнуть и поплыть прочь, нелепо махая крыльями, а Хель тем временем сделала небольшой круг, уплывая на дно. Плавала она отлично: плотно прижав крылья к телу, она становилась похожей на глубоководного страшного зверя, который всю свою жизнь обитал в воде и знает, как правильно плыть. Коснувшись хвостами дна, Хельхейм оттолкнулась от него задними лапами и словно ракета полетела на поверхность. Она быстро нагнала уплывающую тварь, вцепилась мощной пастью в основание ее шеи и  словно кит какой взлетела в воздух. Уже над поверхностью озера она раскрыла крылья и сделала ими мощный взмах, отчего оказалась уже высоко над водой. Виверна беспомощно брыкалась, пытаясь лапами расцарапать глотку огромной драконессе, но ничего не выходило. Из нее можно высосать силы, можно превратить в лепешку ударом темного шара, но хотелось порвать на куски, раскидать ее внутренности по округе. Именно этим Хель и занялась.
Паря на одной высоте, взмахивая крыльями, Темная тряхнула головой, удерживая тело виверны передними лапами. На ее морду прыснула кровь. Удостоверившись, что положение вполне себе удобное, дракониха сделала следующее: все еще сжимая на глотке виверны острейшие зубы, она выставила перед собой когтистые передние лапы, упершись  в грудь твари, а задние – в область живота и паха, а затем потянула голову на себя, одновременно выпрямляя лапы, растягивая виверну, как в знаменитой казни человеческого средневековья.  Из шеи зверя захлестала кровь, грудная клетка затрещала и вскоре проломилась, а из живота ее повалились кишки. Хельхейм раскрывала виверну, словно шоколадку в обертке, и даже не напряглась. Кровь, оросившая все вокруг и окрасившая воду внизу, придавала ей азарта и сил. Поняв, что видеть виверновские внутренности на себе она не хочет, драконесса откинула тушу резким толчком ног, а затем выпустила небольшой темный шарик с энергией. Он, настигнув цель, просто разнес ее на куски. В радиусе двадцати метров с неба в воду западали то ли измельченные органы твари, то ли просто мясо – там уже было не понять.
Вспомнив о том, что птенчик потерял сознание и сейчас скорее всего уже почти достиг дна, Хельхейм сложила крылья и камнем упала вниз. Добраться до размытого синего пятная под водой было недолго – за пару мгновений драконесса доплыла до него, ухватила хвостами достаточно грубо, и потащила к берегу. Выплыв, она зашагала к ближайшему дереву, неся тело на хвостах прямо над своей головой.  Птенчик был очень легок, прям как перышко.  Уложив ее на землю, Хельхейм встряхнулась – капли воды вперемешку с кровью разлетелись вокруг, а сама дракониха стала немногим чище, хоть на морде и оставались кровяные разводы. Уставившись на бездыханное тело, Темная стала смотреть. Выживет – будет сильной, достойной жизни. Нет – ну и Свет с ней.
-Интересно, - мелькнуло в голове, - не спутает ли она меня с той виверной? – но эти мысли были глупы: Хель никак не походила на нее. Хотя бы потому, что была раза в три больше.

0

6

Очнулась Галинор только тогда, когда опасность миновала, а если быть точнее, то была просто разодрана на куски и разбросана почти по всему озеру. Но это мало волновала малышку, ведь собственные раны сейчас были куда важнее того, что произошло в то время, когда она не могла всего этого видеть и слышать. Было такое ощущение, что та странная тварь все-таки откусила ей половину хвоста, но, приоткрыв глаза, туманная увидела его целым. Если только не считать глубокие царапины, из которых продолжала сочиться кровь. От такого зрелища ее затошнило, и Дракоша поспешила перевести взгляд на своего спасителя. Сначала подумала, что это и есть ее обидчик, но потом, когда сознание дракоши полностью прояснилось, та поняла, что перед ней находится существо более массивное и с четырьмя лапами, как у всех драконов. Обидчик же ее имел лишь две лапы, которые впивались когда-то в спину Норы. От одного воспоминания раненое место отозвалось неприятной болью, от которой малышка даже дернулась, размахивая крыльями и пытаясь унять надоедливую боль.
Тот, кто ее спас явно был не из этой стаи, хотя туманная знала лишь некоторых своих состайников. Что-то в этом драконе было не таким, он не относился к водным драконам или полукровкам, в которых тоже есть водная кровь. Глубоко вздохнув, Галинор попыталась подняться, но лапы ее не слушались и предательски тряслись, поэтому юная самка потерпела фиаско и упала на брюхо, ткнувшись носом в песок и подняв небольшой столбик пыли, которая тут же осела на  покрытые каплями воды перья дракоши.
«Больно.»
Сейчас в ее маленькой голове билась только эта мысль, стоило туманной только пошевелиться или попытаться дотронуться до хвоста. Она все еще была напугана и тряслась от страха, который не хотел покидать маленькое израненное тельце, цепляясь за нее своими липкими черными лапками, впиваясь маленькими, но цепкими лапками прямо в маленькое драконье сердце. Уткнувшись носом в лапы, дракоша ненадолго прикрыла глаза и постаралась забыть про боль и вообще про все, что произошло несколько минут назад.
«Страшный, страшный сон», - думала Галинор, чувствуя, как все тело сводит непонятная судорога, словно она долго находится в очень холодной воде и скоро совсем не сможет двигаться и просто-напросто утонет. Но туманная лежала на земле, заметно подрагивая, словно ее только что вытащили на мороз и закопали в сугроб.
В глубине души она была благодарна этому незнакомому дракону, но сейчас могла лишь испуганно озираться в ее сторону, не в силах что-то сказать. Все слова застряли в горле, образовав огромный ком, который Норе хотелось выплюнуть или проглотить, но он не сдавался и лишь царапал горло, вызывая еще одно неприятное ощущение.
Хвост малышки не слушался, а без него она не могла встать ровно и продержаться так хотя бы несколько минут. В равновесии тело Галинор держал только он, а сейчас лишь превратился в дополнительный груз. Тяжело вздохнув, туманная попыталась снова им пошевелить, но лишь получила новую порцию боли, от которой на глаза навернулись слезы. Дракоша даже отряхнуться от пыли не могла, боясь потревожить раненую спину, которая только-только начала покрываться корочкой засыхающей крови

0

7

Хельхейм молча наблюдала за пернатым существом, осматривая его с головы до ног. Для нее незнакомка являлась чем-то необычным и непривычным. Да, от нее разило Светом, при упоминании которого у Хель в душе все сворачивалось и чернело, но сам птенец не вызывал неприязни – лишь некое сострадание. И чего она ее так задела? Чем заинтересовала? Не секрет, что обратить на себя внимание Хельхейм удается не многим.
Темная и не ждала благодарности от спасенной. Она не знала, что такое благодарность – скажи ей «спасибо тебе», она не совсем поймет, что это значит. Довольны ей или нет? Так что, молчание незнакомки ее ни капли не задело.
Хельхейм подсела поближе, сложив крылья и опустив рогатую голову почти до земли. Уставившись янтарными глазками на пернатую - она все пыталась понять, от чего та так дрожит. И спустя некоторое время раздумий поняла: раны, полученные от злосчастной виверны, оказались слишком непосильной ношей для маленького птенчика. И страх. Хель чувствовала этот страх, подобный страху дикой лани прямо перед тем, как дракон сломает ему хребет и убьет. Первобытный страх, неконтролируемый. Благо сама драконесса  давно совладала со своими эмоциями и превратилась в непоколебимую грозную скалу. Да, виверна тоже ранила ее – из шеи сочилась темная густая кровь, стекая на грудь, но такие царапины не требует неотложных вмешательств. Не сказать, что у пернатой были совсем уж серьезные раны, но они очень сильно повлияли на ее психоэмоциональное состояние. Хельхейм никогда не общалась с птенцами близко – только видела на расстоянии, от того и не знала, как обращаться с незнакомкой.
Поняв, что кровоточащие раны доставляют пернатой много дискомфорта, Хель потянулась хвостами в свою кожаную сумку под крылом. Она может и не травница или целитель, но бравый воин – у каждого воина должны быть минимальные знания о травах и их действии, чтобы помочь себе или кому-то еще в экстренных ситуациях. К тому же, Темная была некромантом – знание анатомии тела у нее было на высшем уровне. Поковырявшись в сумке некоторое время, ни издав ни одного звука, она приблизилась к пернатой. – Не дергайся, - ее грубый охрипший голос раздался словно гром среди ясного неба. После своих слов драконесса нависла над птенцом и стала ощупывать ее тело подвижными ловкими хвостами, что-то бурча себе под нос. Спустя некоторое время осмотра, Хель сделала для себя вывод: на спине поврежден лишь верхний покров – слишком уж дракончик худая, чтобы разодранное мясо свисало кусками, зато эта ее худоба вызвала ушибы ребер и пары позвонков в грудном отделе. С ушибами Хель ничего поделать не могла, зато на открытые раны она наложила компресс из мха и  растолченного подорожника, накрыв это все липкой повязкой, что держало все вместе. С хвостом было посложнее. Ощупывать его более детально драконесса не стала, побоявшись усугубить ситуацию, но ясно было одно – если кости хвоста не сломаны, то хотя бы треснуты в нескольких местах. Костные трещины лечить легче, но нужен компетентный врач. Чтобы хвост не шевелился, Хельхейм привязала к нему какую-то палку, хоть и не очень подходящую для такого дела, и сверху опять же наложила компресс.
Отстранившись, Темная взглянула на свое «творение». Выглядело все очень несуразным и как бы не к месту, но на кой красота, когда на кону стоит здоровье, верно? Все сложилось в голове достаточно быстро: птенца надо было госпитализировать, чтобы лекарь сделал свою работу, а не какой-то странный некромант из стаи Света, будучи при этом Темным. Но никого из Стаи Воды Хельхейм не знала (что уж тут говорить, она и из Светлых никого не знала), поэтому лететь за помощью было бы неразумно. Возможно, стоит отнести птенца к родителям? Точно, хорошая идея. Только вот, пернатая пока не в состоянии. – Ладно, - мелькнуло в голове, - отлежится, согреется – кровь остановится, а там гляди и скажет, куда ей надобно. Коли взялась, услужу до конца. – После своих мыслей драконесса тяжело рухнула напротив птенца, накрыв ее плотным крылом, согревая. Чем быстрее она придет в норму, тем быстрее Хель сможет отправиться по своим делам. На недоумевающий и испуганный взгляд птенца Темная ответила лишь взглядом немного безразличным и пристальным.

0

8

Галинор притихла, словно мышка под лапой огромной кошки, намеренья которой были ей неизвестны, а провоцировать такое могучее по сравнению с ней животное особого желания не возникало. Стараясь дышать ровно, не задерживая подолгу воздух в легких и не причиняя себе лишних неудобств. То создание ранило не только туманную, но и ее пока безымянного спасителя. Малышка была настолько охвачена страхом и болью, что не могла никак отблагодарить этого дракона, только боязливо косилась в его сторону, чувствуя себя песчинкой по сравнению с этой огромной, подобно скале, махиной. Определить гендерную принадлежность незнакомого дракона она пока не могла, но спаситель не заставил себя долго ждать, подав голос первым. Нора даже и предположить не могла, что самка может быть такой большой и массивной, но на расспросы у нее не хватало сил, да и драконица уже принялась заниматься ее лечением, а злить ее Галинор совсем не хотелось, поэтому туманная послушно замерла на месте, терпя боль и молясь, чтобы отец поскорее нашел ее и залечил все эти страшные, по мнению птенца раны.
Тихо шмыгая носом, малышка постаралась подавить или хотя бы скрыть нахлынувшее на нее волнение и даже какую-то толику обиды. Отец не пришел за ней тогда, когда она была в опасности. Обещал защищать от всяких неприятностей и просто не пришел. Даже сейчас его не было рядом, когда дракоша так в нем нуждалась. Ее спасительница не выглядела такой уж доброй и озабоченной состоянием своей "пациентки", но Галинор была благодарна ей всею своей крохотной душой, иначе бы ее жизнь навсегда угасла несколько мгновений назад. А так отец хотя бы перед ней раскается, а не перед остатками ее обглоданного тем странным созданием тела.
Когда все процедуры по оказанию первой помощи были завершены, и незнакомка накрыла ее своим крылом, которое вмиг защитило малышку от неприятного холода, который после стресса ощущался не так отчетливо, как раньше, но все же кусал туманную за мокрый нос. Прижав уши к голове, она немного помешкала, но все же прижалась к теплому телу драконихи. Она была немного грубоватой, но была лучше холодного воздуха и когтей той страшной твари, которая будет сниться малышке в кошмарах, если отец не станет лечить ее с помощью магии Разума.
- Как зовут тебя? - Нора не знала, услышит ли ее незнакомка, но все же задала свой вопрос, тычась носом в теплую, то ли грудь, то ли шею укрывающей ее самки, подобно слепому котенку. Просто хотелось знать хотя бы имя той, что спасла не такую уж и драгоценную жизнь. В те моменты ей казалось, что вся стая вздохнула бы спокойно, лишившись такого слабого звена, из-за которого могли потом возникнуть проблемы.
Усталость мигом овладела всей туманной, разлив по ее телу свои свинцовые реки, чтобы Галинор не могла двинуться. Придвинувшись ближе к теплой драконице, малышка положила потяжелевшую голову на лапы и, тихо засопев, погрузилась в дрему.

+1

9

Птенец послушно сидела все время осмотра, и это понравилось Темной – не хватало ей только истерик и лишних вопросов. Но, кажется, Пернатая была слишком сконфужена последними событиями и мало чего понимала в целом, лишь прижалась к Хель боком и тихо прощебетала что-то. Хельхейм ответила не сразу. Переведя взгляд на свое крыло примерно в то место, где находилась спасенная, она равнодушно пророкотала: - Хельхейм меня кличут, - а затем вновь повернула свою рогатую голову куда-то в сторону. Ей не важно было имя незнакомки – мол, скажет, ну и хорошо, нет – так тоже неплохо. Повисла гробовая тишина. Птенец сразу же захрапела, а Темная ушла в свои мысли.
Мельком драконесса подумала, как ей вернуть спасенную к ее родителям. Небось, подумают, что это она их дитятко искалечила, еще и нападут, не дай бог. Но следом Хель отмела эту мысль - слишком странно она, выглядящая как полноценный представитель Тьмы, прилетит с меткой Света в ауре, да еще и с их ребенком на плечах. Не до драки будет. Хотя иногда драка Хель устраивала больше, чем лишние и весьма раздражающие расспросы. В процессе обдумывания, Темная незаметно для себя, как-то по привычке, обволокла тело матовым щитом, тем самым скрыв себя от посторонних глаз. Только вот не учла она, что на Пернатую этот щит не распространялся, хоть при взгляде на нее и можно было заметить некое слабое, почти невидимое искажение пространства. Посему картина представала весьма странная: одинокий синий комок, обмотанный и облепленный в самодельную первую помощь, калачиком лежал посреди полянки и мирно спал. Впрочем, Хельхейм тогда не подумала, что это привлечет чье-то внимание. Визг птенца и рокот виверны же никого не привлек. Но она ошиблась.
Через некоторое время в нос ударил запах – такой влажный, немного едкий, до одури знакомый. Да, без сомнения это была тира, и она явно шла на запах недавно пролитой крови – и виверны, и драконьего птенца. Тира была достаточно далеко, но со своим нюхом Хель уже сейчас могла определить сторону, откуда она придет. Зверь не заставил себя ждать. Глаза ее мелькнули в полумраке на соседнем полуостровке, где еще часок назад восседала сама драконесса, наблюдая за неравной бойней. Принюхавшись, тира махнула хвостом и юркнула обратно в перелесок. Она приметила пернатый комок, валявшийся всего в ста метрах от нее, и поспешила его проверить. Уже через пару минут кошка показалась где-то сбоку, тихо преступая ветки и камни, дабы не шуметь, и приближалась все ближе и ближе, уже хищно облизываясь. Тира была худощава и облезла – видимо, охота не удавалась в последние разы, вот она и не смекнула, что дракон, запах которого она почуяла на том берегу, еще здесь. А может и смекнула, но решила рискнуть. И зря. Хель даже как-то оживилась: напрягла мышцы, повернула голову в сторону непрошенного гостя и стала наблюдать за зверем, вдруг ехидно заулыбавшись. Интересно, а кошка эта съедобна? А то что-то в животе заурчало.
Голодный хищник приближался все ближе и ближе, уже выпустив когти. Остановившись в трех метрах, за деревом, тира пригнулась к земле, готовясь к выпаду, и раскрыла пасть. Думала, что добыча будет легка… Но не тут то было. Хельхейм давно уже приготовилась отразить удар. Тира не доставала ей даже до плеч, поэтому не представляла опасности. Птенца же она могла прикончить, особенно с голодухи. И вот – прыжок. Но достигнуть своей цели зверю не было суждено – прямо в прыжке на ее шее сомкнулись мощные челюсти темной драконессы, что внезапно показала себя, развеяв щит. Дернувшись, тира повисла и замахала лапами, цепляясь за прочную чешую драконихи, но ничего не могла сделать. Хель немного опустила голову к земле и сжала челюсти так, что раздался хруст -  тира затихла уже навсегда. Пернатая наверняка и ухом не повела – под крылом Хель она была как в тепловой изоляции, так и в звуковой. Максимум, она почувствовала, как мышцы могучего тела, к которому она прижалась, еле заметно напряглись.
Уложив тиру перед собой, Хельхейм стала ковыряться в ее теле тонкими подвижными пальцами. - Обед подан, ухаха, - усмехнулась про себя она и деловито повела головой, облизнувшись. Правда, есть там было нечего.

0

10

Галинор продолжала себе мирно спать, укрытая прочным крылом драконихи, которое защищало ее не только от холодного воздуха, но и, как оказалось, от неприятностей, которые теперь словно липли к маленькому дракону. Она и не знала, что из-под крыла ее мог заметить в это момент каждый, ведь Хельхейм использовала одну из своих способностей и становилась невидимой. Но туманная была слишком юна, чтобы что-то понимать в магии, поэтому безмятежно сопела, прижимаясь к теплому боку соей спасительницы, даже не чувствуя, как напряглись ее мышцы, и не ведая о том, что творится снаружи.
Назвать сон Галинор радужным не поворачивается язык. После такого стресса и, возможно, психической травмы, нелегко сосредоточиться на чем-то приятном и хорошем, поэтому было неудивительно, что самочка то и дело подрагивала, пытаясь взмахнуть хвостом. Боль до сих пор присутствовала, но она не была такой сильной, чтобы разбудить вымотавшийся из-за сопротивления виверне организм. Дракоша была слишком напугана и измотана, чтобы сейчас обращать внимание на какую-то боль. Она в кои-то веки чувствует себя в полной безопасности, накрытая крылом почти незнакомого дракона. Если бы туманная могла в тот момент думать здраво и позволила бы себе рассмотреть спасительницу получше, то, наверное, постаралась бы сбежать обратно. Но сейчас Нора лишь могла доверить свою незначительную и довольно хрупкую жизнь драконихе с каким-то странным и немного сложным для птенца именем.
Она пыталась вертеть это имя на языке, пыталась подобрать какие-то ассоциации, которые должны были помочь запомнить это имя и также вспомнить его, когда придет время. Но затуманенный разум позволил юному созданию запомнить только отрывок "Хель", который малышка и стала применять за имя, тихо нашептывая это себе под нос, пока в ее сновидениях летали страшные двулапые твари и не менее ужасные облезлые кошки.

Проснулась Галинор лишь от того, что живот ужасно урчал, требуя еды. Вспомнив, что так и не позавтракала, туманная завозилась под крылом Хель. пытаясь пошевелить своими крыльями, но боль в спине и хвосте тут же заставила ее снова коснуться брюхом сухой и немного неприятной на ощупь травы.
«Почему он еще не пришел?» - несмотря на всю эту ситуацию, малышка продолжала гадать, где же сейчас находится ее отец, и почему он до сих пор не пришел за ней. Пока она не знала, что у родителей нет того волшебного свойства знать, где сейчас находится их ребенок и что с ним вообще творится. Он мог прийти только на ее зов, но этот зов был слишком тихим, чтобы его можно было услышать за несколько километров.

0

11

-Эк, костяшка! – заворчала про себя Хельхейм, отодвигая труп животного чуть в сторону, немного пренебрежительно поведя носом. Мяса в этой тире кот наплакал. А что без мяса – то Хель не ест, даже в рот не кладет. Упаси боже не поесть белка – мышцы то ослабнут, и все, горе воину. Конечно, такой как она всегда приходится охотиться на крупных зверей, и даже не один раз в день. Для обычного дракона питаться нужно раза в три меньше, но только не для Хель. А вы как думали, почему она такая мощная? 
Все остальное время драконесса ловила мух, в прямом слове этого слова. Делать было относительно нечего: птенец все спал, никого вокруг не было, и нападать, соответственно, было некому; а думать о  жизни Хельхейм не любит. Ну, разве что чуточку – день назад, день вперед, но не более. Зачем забивать голову ненужным, особенно прошлым? Достаточно помнить, чему оно научило. А мелочи – пустяки, из-за которых многие терзают себя понапрасну.
Вскоре Темная начала нетерпеливо дергать кончиками хвостов – наскучивало ей бездейственное ожидание. И, словно почувствовав это нутром, птенец наконец-то зашевелилась. Она попыталась подняться, но тело после сна и вовсе не слушалось, что уж тут говорить, и Хель это понимала. Приподняв крыло, чтобы взглянуть на спасенную, драконесса опустила рогатую голову к ее телу, обдав горячим дыханием,  и принюхалась. Прикрыв глаза и побыв в таком положении несколько секунд, она выпрямила шею и провела по сухим губам змеиным языком: - Кровь свернулась, открытые раны заживают. Воспаления и инфекции не будет, - заключила она. Ну, а дабы закрепить результат, пернатой нужно было поесть. И тира, забредшая сюда словно по счастливой случайности, окажет огромную услугу, если одолжит кусочек-другой от своей массы. Хотя, думаю, ей уже все равно.
Хмыкнув и выдохнув темное облака дыма, Хельхейм притянула к себе когтистыми пальцами уже разделанную тушу. – Откушай, милочка, - пророкотала Темная, уставившись маленькими янтарными глазками на Пернатую. Не дожидаясь ее реакции, она придвинула свеженькую тушку вплотную, а сама уставилась куда-то на горизонт, словно задумавшись о чем-то. Она не знала, способны ли птенцы в таком возрасте уже сами пожирать пищу, или же им мамочки все в рот кладут. Сверстников то она никогда не знала. Да и детство свое плохо помнила, помимо вечных обид и унижений. Но становиться такой мамочкой Хель не планировала.  Дескать, сама разберется, ей тут не детсад.
Когда птенец съела столько, сколько смогла, Хельхейм вновь взглянула на нее. – Ну, и что мне с тобой делать? – последовал риторический вопрос. Риторический от того, что давно было решено, как поступить дальше. Выдохнув еще одно облако едкого дыма, сама того не заметив, Хель напряглась и тяжело встала. Мышцы ее тут же выступили, хвосты взвились к голове,  придавая и без того заметную мощь и объем, крылья сразу прижались к телу. Ловко подтянувшись и размявшись, словно кошка,  подняв немало пыли, Темная перевела взгляд янтарных глаз на Пернатую, не опуская шеи вниз. Голос у нее громкий, а слух отличный – и отсюда слышно будет.
- Малая, - пророкотала она, - где есть твои родители? Надобно тебя к ним доставить, пока совсем не поплохело.

0

12

Осторожно пошевелив ушами, Галинор осмотрела предложенную спасительницей тушку неизвестного пока ей животного и, принюхавшись к опьяняющему голодный организм запаху, и уткнулась носом в еще не успевшее толком остыть мясо. Это было, конечно, не то, что ей приносил с охоты отец, но голодному желудку было все равно, что в него поступает, лишь бы это было полезно для него и в какой-то мере утоляло голод. С тушкой туманная расправилось быстро, обглодав почти все кости неизвестного животного, и благодарно посмотрела на Хель, попутно слизывая остреньким язычком остатки крови со своей мордочки. Едва заметно улыбнувшись, Галинор потерлась мокрым носом о шею самки и проследила глазами за ее взглядом. Она смотрела на нее, явно задаваясь вопросом, что делать дальше с этим маленьким комком из перьев и кое-какой шерсти. Чихнув от поднятого Хель облачка пыли, малышка проследила за движением ее мышц и уже начала воображать, как станет такой же сильной и мощной, когда вырастет, но все ее мечты и мысли прервал рокочащий голос самки, заставивший пернатую выпрямить шею и даже завозиться, чтобы встать самой.
- Папа улетел на охоту, - покорно ответила Галинор, пытаясь снова заглянуть в янтарные глаза спасительницы, чтобы снова настроить с ней хоть какой-то контакт. - Он прилетит только после полудня.
«Поэтому он меня и не спас», - подумала про себя дракоша, опустив глаза к своим передним лапам, а вслух же добавила:
- Но я помню, где мы живем, и могу показать.

0

13

В глазах птенца Хельхейм увидела что-то новое для себя. Что-то, что она никогда не видела в своей жизни ранее – благодарность. Она не знала, как на это новое реагировать, и нормально ли это. Знаете, так всегда случается. Когда тебе неизвестно какое-то чувство на протяжении долгих лет, а то и с рождения, ты не понимаешь, из-за чего к тебе это чувство испытывают и как следует реагировать. Вот и сейчас, на достаточно милый жест доверия в виде легкого прикосновения носом к ее шее, Хель лишь еле заметно дернула головой, тяжело вздохнув.
Выяснилось, что отец Пернатой охотится. Может, именно поэтому малышка осталась без присмотра? Но где же мать? Неужто, ей все равно плевать на свое дитя? Темная всегда поражалась родителям, которые бросали своих чад. А зачем тогда рожать, спрашивается? Наверно именно поэтому, и исходя из собственного опыта, Хель давно для себя решила: если и продолжать род, то подходить к этому серьезно и вкладывать в воспитание и охрану птенцов все свои силы. Иначе кончится все плохо. Отсюда и берутся маньяки, убийцы, моральные уроды.
Благо, птенец знал, где находится ее дом. Именно туда Хель и нужно было ее доставить – может, знакомые, или еще кто, помогут. Сама то она сделала все возможное. Но при мысли, что придется лететь на территорию стаи Светлого Альянса хвосты драконессы нервно задергались. Делать было нечего.
- Коли так, - Хельхейм вздохнула так, что в груди ее что-то утробно захрипело, - то нужно поспешить. – После своих слов Темная прижалась животом к  земле,выпрямив и распластав крылья в стороны, а затем опустила шею к самой траве, оказавшись мордой  к морде с Пернатой: - Залазь. Токма держись покрепче, не хватало мне тебя на ходу ловить. – Да, Хель приняла вплоне удачную позу, чтобы дракончик смог забраться на нее и усесться где-нибудь на спине. Только вот она не сразу осознала, что со своими ранами птенец если и залезет, то с огромным трудом. Только когда Пернатая стала совершать первые попытки заскочить хотя бы на ее лапу, учтиво выставленную вперед в качестве «лестницы», Хель рыкнула сама на себя. Мол, гениально. Чуть приподнявшись, драконесса достаточно резко обвила тело Пернатой хвостами и подняла ее в воздух, словно пушинку. Как бы грубо это ни выглядело со стороны, птенец должен был ощущать себя вполне комфортно. Это как львицы таскают своих детенышей – вроде и грубо, но аккуратно и вполне удобно. К тому же, Хель знала больные точки незнакомки, от того доставила ее на свою спину без новых увечий.
- Ну, - пророкотала Темная, - в путь. – С этими словами Хельхейм, ловко повернув змеиную голову в бок и уставившись янтарным глазом на малышку, будто бы напоминая ей про то, что следует крепко держаться, оттолкнулась задними лапами от земли. Толчок мощных ног подбросил ее высоко вверх,  и следом драконесса совершила взмах широкими крыльями, после чего оказалась уже высоко в небе.

0

14

За уходом игрока игра перенесена в архив.

0


Вы здесь » Империя драконов. Возрождение » Архив эпизодов [прошлое] » Злюки тоже бывают добрые [Галинор & Хельхейм]