//PR Enter

Империя драконов. Возрождение

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Империя драконов. Возрождение » Тени прошлого » Сказ о степной птице и луговом цвете


Сказ о степной птице и луговом цвете

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Участники: Коланца, Аллинэя

Место действия: Закатный край, Калхона

Время и погода: 7742 г, осень, начало Сонного месяца. В землях светлых, как обычно в это время года, уже довольно прохладно, если не сказать холодно. Снег пока ещё не лёг, но время от времени северную часть территорий уже посыпает белыми хлопьями, которые, впрочем, почти сразу тают. В прибрежных районах сыро, ветер пронизывает до костей. Драконы старательно утепляют жилые пещеры, готовясь к сезону холодов.

Цель и ситуация: Коланца, один из самых перспективных магов стаи, неожиданно для многих решает закончить карьеру в шаге от звания магистра. По большому счёту, разрешение Главы для таких дел не требуется, более того, о новых назначениях среди рядового и младшего командного состава Аллинэя зачастую узнаёт из докладов соратников, но на этот раз Старший Маг решил снять с себя ответственность и отправил свою вероятную преемницу к Светлейшей в надежде на то, что она сможет переубедить Коланцу.

Предупреждения: нет.

0

2

[nick]Коланца[/nick][status]Верх дипломатии: бить поклон прямо под дых...[/status][icon]http://s019.radikal.ru/i608/1708/54/7305db9f35d2.png[/icon][sign]
Там, где кончается дипломатия, начинается война.
Поливиос Димитракопулос

http://dump.bitcheese.net/files/fogijob/The_Brain.gif

[/sign][titul]Дипломатка стаи Света<br><a href="http://dragonsempire.mybb.ru/viewtopic.php?id=357#p392670">Карточка</a>[/titul]«Знаете, порой жизнь кажется невыносимой. Она раскрывает свои худшие стороны: друзья на глазах обращаются врагами, семья остается в стороне, словно ее никогда не было, земля, на которой ты столько лет стоял твёрдо и непоколебимо, начинает осыпаться, а внизу уже виднеется безграничная чернота Бездны. Небо над головой – пропасть, почва под лапами – трясина, ты не понимаешь, где верх, а где низ, потому что будешь падать не зависимо от того какое направление выберешь.
История меня настоящей началась именно так, всего три сотни лет назад, когда весь мир, на котором строилась моя жизнь рухнул, а его осколки стали преобразовываться во что-то новое. Рядом со мной были те, кто не остался в стороне перед страхом позора, те, которые загородили крыльями, поняли, подняли с земли, когда все другие предпочли остаться в стороне. Они гораздо выше понятий дружба и семья, они - все для меня. А это – моя и их история…»

- Какой позор! Я воспитал трусиху, которая бежит от обязанностей поджав хвост. Неблагодарная тварь!  – Коланца часто видела, как отец злится, но никогда прежде не заставала его в таком разъярённом состоянии. Его слова срывались на рычание, он нависал над ней и пару раз самка была готова поклясться - ударит. Но оба держались горой – учитель и его ученица. Один из последних сил старался не сорваться, преступая свои принципы, вторая – не сбежать, удерживая так и ждущие воли слезы.
- Кто бы мог подумать! Моя дочь! В которую я вложил столько сил и терпения. Одна из ведущих магов стаи. Решила бросить все и стать дипломаткой! Вертеть языком делая вид, что творит великие чудеса для своего народа, а на деле просиживать хвост глядя на то, как другие проливают свою кровь и умирают, - Эль-Нат так кричал, что его голос сорвался. Запал пришлось поумерить на несколько тонов, что, впрочем, ничуть не умаляло экспрессии во всем сказанном и никак не смягчало слова, столь болезненные, столь тяжелые. - На полях брани.
- Папа… - драконица не могла выдавить и слова. Они застревали в глотке, закрывая собой и путь воздуху, как колючий ком, сквозь который вдох не сделать, не то что речь толкать. И все это время в ней боролись одновременно обида и возмущение. Все сказанное было такой грязной ложью, такой глупостью, что с нее в пору было посмеяться, ведь она, Лана столько успела сделать. Столько дала своей стае, а взамен за все то, что было, получала только обвинения, осуждения, удары в спину и плевки в лицо.
- Не смей. Не смей так ко мне обращаться! Прочь с глаз моих! Я больше не желаю видеть тебя в этом доме и даже подле него, - он махнул крылом, лишь чуть-чуть не задев самку.
- И не смей больше называться моей дочерью. Ты потеряла мою веру, мое уважение, мою поддержку. Ты больше не часть этой семьи и этого знатного рода, никчемное животное.
Музыкальная темаКак больно, больно, до чего же больно. Самка развернулась и молча ушла, не теряя достоинства, но оказавшись достаточно далеко она бежала, просто бежала, чувствуя, как сердце разрывается на части. Отец. Всегда очень строгий, суровый, непоколебимый – стоило ли ожидать от него чего-то иного? Но, Ора, как же она любила его, как уважала… Казалось бы, за что? За наказания и наряды вне очереди? За работу, такую унизительную, какую не дали бы делать и последним заключенным в темницах? За выговоры, когда она, израненная, едва доползала до лазарета и укоры, следующие непременно за каждый малейший просчет?
Эль-Нат всегда был ее кумиром, пусть самка давно рассталась с надеждами, что когда-нибудь он проявит хоть толику тепла, хотя бы каплю любви, которую не проявлял никогда. Теперь эти надежды рассыпались прахом окончательно. Даже не любящий он всегда был рядом, а теперь он прогнал, оттолкнул, отверг. Как и все. Весь мир отвернулся от нее.
«Что, бежишь с поля боя, белоручка? Лапки марать не хочешь? Не то что мы, низший сорт, вояки, правда?» - она даже в уединении слышала эти слова. Слова тех, с кем разделяла боль и страх войны, с кем стояла по одну сторону на поле боя. Ее коллеги, сослуживцы, ее семья, каждый отталкивал и вонзал нож в спину.
Кажется, рядом не осталось никого, она оказалась в своей персональной Бездне из которой не было выхода. И светлая боялась в этот момент идти к другим, говорить им что-то. Ей казалось, что если Зон или Зар или немногие другие тоже повторят в слух то, что она слышала уже столько сотен раз, ее сердце просто не выдержит. Его не только бросили оземь, разбив на сотни осколков, по этим осколкам уже успели протоптаться все желающие. Лана боялась, боялась встретить кого бы то ни было, но она уже не могла отступить, потому что отступить значило бы проявить ту самую слабость, о которой все без умолку твердили.
Старший Маг не желал ее слышать, как и все. Ее перебрасывали из лап в лапы как поломанный артефакт – и проку никакого и выбросить жалко. Именно так она чувствовала себя. Вещью, предметом, который никому не нужен, не нужен стае, которая всегда была так нужна и дорога ей. 
Старательно избегая скоплений драконов и жилых пещер, самка добралась до обиталища Главы, как ей и велел старший. Она не понимала, что должна говорить, не знала, как должна себя вести, ведь все-все-все держала в себе и не знала, как долго сможет удерживать эту бурю вдалеке от чужих глаз. Хотелось дать ей волю, остаться наедине с собой и кричать, чтобы выпустить всю боль, которая накопилась. Подальше отсюда и ото всех.
Однако до того оставалось последнее дело и Лана была сильной. Она не плакала, говорила ровно и держала стать, вот только глаза выдавали такую усталость, какую на молодом веку еще не знали, тело едва заметно подрагивало от груза, что распирал изнутри, а голос был тихим, подобным шепоту гибнущей осенней листвы. Вдохнув полной грудью и чуть мотнув головой, чтобы убрать пряди гривы с глаз, она неуверенно проникла в пещеру щурясь от перемены освещения.
- Госпожа Аллинэя, ясного дня. Прошу прощения за беспокойство… Магистр Рлейтиш Уттара направил меня к вам, - начала с порога, еще не успев выловить Пресветлую взглядом.

+2

3

Поздняя осень - время хлопотное. Стая заканчивала последние приготовления к зиме, на стол Главе нескончаемым потоком шли отчёты, прошения и прочие разномастные бумаги. С нагрузкой не справлялась ни сама Аллинэя, дневавшая и ночевавшая в Калхоне, ни её приближённые, и даже толпа помощников почти не облегчала положения. Тем более, что смертные драконы, поддавшиеся влиянию Сонного месяца и общей унылости погоды, буквально валились с лап. Даже она, одна из Первых, отчаянно клевала носом над очередным листком и подстёгивала разум бодрящими отварами и заклинаниями из арсенала целителей. Плошка с таким отваром и сейчас исходила паром по левую лапу от драконессы, покоясь на внушительной стопке уже просмотренных и завизированных документов, которым предстояло отправиться на дальнюю полку архива. Сама Светлейшая восседала перед огромным, под стать Духу, каменным столом. Над её головй висела гроздт зачарованных кристаллов-светильников, такие же, только поменьше и потусклее, притаились на углах стола и на стенах. Ещё парочка ярких друз расположилась по обе стороны от внешнего входа в приёмную.
На шероховатой поверхности высилось несколько расползающихся стопок: кто-то из учеников прикладывал титанические усилия, чтобы рассортировать входящие отчёты по темам. В их изрядном объёме Аллинэю радовало только то, что это должна была быть последняя волна. Кладовые целителей заполнены давно, когда отцветали последние травы, охотничьи заполняются сейчас, как и так называемые "тепловые", где хранились шкуры, жар-камни и прочие средства обогрева и утепления пещер в зимнее время.
Драконесса перебирала документы, почти механически раскладывая их на две стопки. Одни требовалось только подписать и внести данные в общую сводку по запасам, другие вызывали смутные сомнения и требовали более вдумчивого осмысления. Листы тихонько шелестели о чём-то своём, причём даже без помощи светлой: в пещере немного сквозило, несмотря на шкуры на стенах и в проходе. Добавьте к этому повсеместную сырость и многодневное сидение в позе радикулитной гусеницы, и поймёте, почему Аллинэя терпеть не могла пору отчётности, традиционно захлёстывающую её дважды в год. Так что появление посетителя было воспринято, как дар свыше и повод хоть ненадолго оторваться от опостылевших бумаг, от которых уже давно рябило в глазах.
Эту драконессу Глава знала. Не могла не знать ту, кого многие прочили на пост Старшего Мага, когда нынешний решится оставить его или сложит буйную голову в очередной битве, как его предшественник. Светлейшая не считала нужным торопить события, управление Уттары-старшего виделось ей вполне разумным, но к Коланце присматривалась. Пока что издалека, прикидывая, что к чему, обыгрывая в уме разные ситуации и то, как она могла бы поступить. Результат ей не то что бы не нравился - не хватало данных для анализа. О заслугах боевого мага Аллинэя была осведомлена прекрасно, а вот личностных характеристики западали, увы. Конечно, в досье драконессы что-то эдакое значилось, но Глава давно привыкла не полагаться на мнение осведомителей в выборе своих ближайших помощников. В конце концов, это ей с этими драконами работать бок о бок, а не шпионам Безмолвия.
Недочитанный отчёт лёг обратно на горку ещё не просмотренных бумаг, светлая подняла взгляд на посетительницу и доброжелательно кивнула:
- Ясных дней, Коланца. Что случилось?
Рлейтиш не стал бы тревожить её попусту, зная, что сейчас его госпоже хватает других забот. Видно, произошло что-то и в самом деле из ряда вон выходящее.
Драконесса несколько раз сморгнула, прогоняя навязчивых мушек. "Надо чаще делать перерывы. Иначе после этого кошмара придётся не только отсыпать несколько дней, но и зрение восстанавливать, а это долго, хлопотно и без гарантий". Силуэт Коланцы наконец перестал рябить и расплываться в глазах, хотя боковым зрением Аллинэя всё ещё замечала странные узоры, ползущие куда-то по стенам. Обычное переутомление, но конкретно эти симптомы заставляли нервно подёргивать кончиком хвоста и перекладывать крылья. Лучше сосредоточиться на маге и её словах.

+2

4

[nick]Коланца[/nick][status]Верх дипломатии: бить поклон прямо под дых...[/status][icon]http://s019.radikal.ru/i608/1708/54/7305db9f35d2.png[/icon][sign]
Там, где кончается дипломатия, начинается война.
Поливиос Димитракопулос

http://dump.bitcheese.net/files/fogijob/The_Brain.gif

[/sign][titul]Дипломатка стаи Света<br><a href="http://dragonsempire.mybb.ru/viewtopic.php?id=357#p392670">Карточка</a>[/titul]Перед глазами мерцали яркие вспышки, мешая разглядеть что-либо в полумраке приемной. Пользуясь минутами этого затмения, как если бы незримой Светлейшей здесь не было вовсе, Лана пыталась привести свои мысли в порядок. Понять, что должна говорить и как, к чему обратиться, о чем смолчать. Однако, чем глубже самка пыталась проникнуть в свое подсознание, тем отчетливей понимала: все переживания, все слова, пущенные на ветер в тщетных попытках донести свою позицию, выпили ее без остатка.
Ее не хотели слушать, и она не могла повлиять на это, чувствуя, как с каждым новым провалом уверенность отступает в Бездну. Постепенно Коланце начало казаться, что она ужасно фальшивит, неумело играет на публику и все свои чувства, все переживания не испытывает на самом деле, а только нагнетает, лживо разменивая ничего не стоящие амбиции на чужое время.
Разве может так быть, когда твое будущее зависит от речей? Когда речи эти должны быть живыми и проникновенными? Никогда прежде самка не сомневалась в своем умении говорить и говорить правильно, ведь множество голосов твердили в унисон: ты умеешь сказать, что до́лжно, облачив в слова, к которым лежит сердце. Теперь те же драконы утверждали обратное: куда ты лезешь - спрашивали они и, кажется, она сама переставала понимать куда, зачем... Чего ради все это затеяла.
Слова родителя были последней каплей. Она могла не замечать, что говорят другие, могла стерпеть косые взгляды и гневные клички, но услышав все то же вновь, теперь из уст наставника-отца, светлая поникла. Боевое упорство пошатнулось, пропуская под сломленный щит всех демонов, что так и ждали, когда стены рухнут. И теперь они пировали на руинах, вынуждая драконицу смиренно соглашаться с каждым выпадом в свою сторону. Никчемное животное - так он назвал ее. Безвольное, способное лишь исполнять приказы и служить чужой воле, не наделенное правом выбора, лишенное голоса. Куда ты полезла, белоручка? Что значат твои нужды и чувства в сравнении с общим благом?
- Госпожа, - услышав голос Аллинэи, Лана растерянно дернула хвостом и поспешила склонить голову в знак уважения. Вопрос главы загнал ее в тот самый тупик, который светлая уже видела впереди, но не сумела никак обойти. И теперь в поисках ответа она, кажется, заглядывала в саму пустоту, чувствуя, как разум и душу охватывает паника. Почему она оказалась здесь, когда подобные вопросы решались даже без внимания советников? Что должна была говорить в том случае, на который не распространялись уставы?
Вопрос был прост, всего два слова. Но единственный ответ, который пришел самке в голову был непростительно груб и откровенен: «Если верить стае - измена, госпожа». Смешно и грустно одновременно - эта маленькая ироничная шутка была для многих большей правдой, чем домыслом для меньшинства. От подобной мысли стало еще тяжелее, хотелось сбежать, сделать вид, что ничего не было вовсе, но слишком поздно отступать. Ведь невозможно завтра же явиться в казармы, улыбаясь сослуживцам и встречая улыбки в ответ, нет шансов вернуться домой, ожидая отца с тренировки. Мир менялся здесь и сейчас, оставалось лишь сделать свое дело до конца и ждать, чем это все обернется.
- Я… Прошу у вас дозволение о моем… переводе из ордена Сияния в орден Безмолвия… Госпожа.

+4

5

Кончик хвоста драконессы взволнованно подёргивался, надёжно скрытый основание стола. Аллинэя искренне недоумевала, что могло привести преуспевающую магессу в такое состояние и заставить Старшего отправить её на поклон к Главе, но внутренне была готова во всём разобраться и помочь Коланце, словом или делом. В этом Дух видела свой долг и, несмотря на всю свою ярую нелюбовь к копошению в чужих чувствах в бесплотной попытке понять их, раз за разом погружалась в жизненные перепетии драконов стаи. До зубовного скрежета надоело, со своими бы эмоциями, в тугой клубок спутанными, разобраться, а не чужие души врачевать, но что поделать? Назвался лидером - изволь нести ответственность. И не стоило забывать, что при всём сложном Аллинэи отношении к чувственной стороне жизни, в глубине души она испытывала удовольствие, когда светлые приходили к ней за советом и помощью. Это помогало ощущать себя живой, Матерью-Светом, а не просто функцией, чья задача - сидеть на троне и вежливо скалиться оппонентам в Соборе.
Созерцать чужой затылок было столь же привычно, как и сидеть за этим проклятым столом. Драконесса не торопила события, терпеливо ожидая, когда Коланца соберётся ответить, и развлекая себя предположениями о причинах её визита. Разминка для ума, так сказать, закостеневшего в бесконечных отчётах, Тьма их всех побери! Но на этот раз Аллинэя и близко не угадала. Поднятая было плошка с отваром тихо стукнула о столешницу, а сама хозяйка кабинета тяжело опёрлась локтями на край. Благо, что даже с её немалым весом можно было не бояться перевернуть гигантский камень.
- Вот как? - в голосе Главы не было ни укоризны, ни иных иных проявлений недовольства, лишь лёгкий оттенок недоумения.
Воистину, чужая душа полна загадок. Кому могло прийти в голову, что перспективный маг - боевой маг! - решит оставить нынешнее место службы и податься даже не к мирным коллегам, а вовсе в другой орден? Но... Причём тут она? Аллинэя, в смысле. Такие вопросы решаются на уровне магистров и командоров, резолюция Главы требуется только при назначении, собственно говоря, вышеупомянутых товарищей, а переводами между подразделениями она никогда не занималась. Чего ради Старший Маг отправил подчинённую к ней? В голове крутилось что-то этакое, но светлая никак не могла ухватить мысль за хвост. Так и не преуспев в этом деле, драконесса внутренне скривилась и кивнула посетительнице:
- Присаживайся, не стой. - Разговор обещал быть долгим. - Что же привело тебя к такому решению?
Нельзя сказать, что Аллинэя всерьёз собиралась принимать решение по результатам своеобразного собеседования. Каждый волен сам выбирать свой путь, и Коланца выбрала стезю дипломата. Но магистр явно не просто так передал это дело в её лапы, и уже поэтому в нём стоило разобраться подробнее.

+2

6

[nick]Коланца[/nick][status]Верх дипломатии: бить поклон прямо под дых...[/status][icon]http://s019.radikal.ru/i608/1708/54/7305db9f35d2.png[/icon][sign]
Там, где кончается дипломатия, начинается война.
Поливиос Димитракопулос

http://dump.bitcheese.net/files/fogijob/The_Brain.gif

[/sign][titul]Дипломатка стаи Света<br><a href="http://dragonsempire.mybb.ru/viewtopic.php?id=357#p392670">Карточка</a>[/titul]

Музыкальная тема

- Вот как? – самка растерялась, не зная, что ответить. За бурей собственных чувств, она, кажется, совсем перестала понимать чужие и в словах Пресветлой ей слышался лишь укор, чудилось разочарование. То же, что испытывала на себе столько раз за этот треклятый день, что, кажется, могла распознать во всем: шепоте ветра, сиянии Шагри, журчании вод реки.
Лана могла бы защитить себя, сказать что-то в свое оправдание и рассказать все как на духу, но она молчала, уязвленно вперив взгляд в стол главы, не силясь поднять его на саму Светлую Дочерь. В надежде скрыть страх и неловкость потерянных мыслей, она оставила попытки отыскать в себе смелость, набраться сил, чтобы идти до конца. Хотелось остановиться, сказать: «я больше не двинусь с места» и пусть все в этом мире остановится, застынет, потому что силы были на исходе и держать этот груз на плечах с каждой минутой становилось все тяжелее. Где искать надежду? Помощь? Кому верить теперь, когда не осталось ничего, когда ты отравлен как яд, кто станет водиться рядом? Только дураки и глупцы. Кому нужна бракованная деталь, когда есть множество исправных? Никому.
Предложение присесть застало самку врасплох. Она ожидала продолжения - самого нелицеприятного, о том, как глупо и трусливо оставлять товарищей на волю судьбы ради уютного места в сердце стаи, где никакие тревоги, кроме бюрократических не могут заставить оторвать мысли от бумаг и документаций. Ожидала отказа в укоризненном молчании или не менее презрительного согласия. Но вместо всего этого было предложение и был вопрос. Владычица хотела разобраться.
- Меня? – конечно же ее. – Я…
Самка неуверенно опустилась на землю, в ужасе перебирая слова, пытаясь вспомнить что-то что уже говорила. Старые аргументы? Условия, принципы, идеи, все это нужно было вспомнить срочно и говорить уже, но светлая не помнила. Словно бы вовсе позабыла зачем задумала все это. Вдруг в душе начала подниматься злоба на саму себя и свою беспомощность, на это глупое смирение – она никогда не сомневалась в собственных решениях. Так почему же сейчас позволяла себе эту слабость? Почему была готова сдаться на полпути, когда на поле боя ее остановить могла одна лишь смерть? Коланца прекратила эти тщетные поиски.
- Это не спонтанная идея… Я не стану говорить, что проснулась однажды и поняла, что занимаюсь не тем. Что вдруг привычная рутина стала скучной и однообразной, а дело, которому было отдано столько времени и сил - пустышкой, которая не стоила того. В моем случае, все сложнее... Или, быть может, проще... – светлая остановилась прислушиваясь. Ее речи шли не из разума, а от сердца, подкрепленные чувствами: самыми первыми и теми, что пришли им на смену после каждого разговора и каждой встречи, образуя самый настоящий ураган.
- Я никогда не ощущала себя на своем месте, отчаянно надеясь дисциплиной и старанием привить себе... Это чувство. Я видела его в глазах других, от меня ждали того же и ради этого мне приходилось лгать взглядом, лгать делом, отдавая всю свою душу, все силы ради ремесла, которому никогда не принадлежало мое сердце, - самка увела взгляд в сторону, но затем, словно силой вернула его обратно.
- Я не преуспела, - сухое признание. Это было поражение, упадок. Там, где возможно мог выстоять кто-то другой, она сдалась и пошла по другому пути, приняв решение, которое казалось верным, которое претерпело сомнения, успело назваться десятком порочащих кличек, но сейчас почему-то вновь было так желанно. Прежде, чем глава успела вставить слово, самка продолжала:
- Вы, наверное, думаете, что это страх, желание сложить с себя ответственность и отмыть лапы от крови войны. Мой отец презирает меня за это. Братья и сестры с ненавистью смотрят мне в след. Они не верят моим словам, в которых я бесконечно пытаюсь оправдать такой свой поступок, но… должна ли? – Пустельга подняла глаза, поймав ими взгляд Пресветлой.
- Я бесконечно люблю свою стаю, госпожа, и готова отдать ей всю себя до последней капли крови, последнего слова. Моя душа здесь среди ледников и равнин, в сиянии льдов и скрежете снега, журчании Локи и бликах Лаяра. Она для меня как мать и дитя, как сестра, и любовь… и семья, - голос с каждым словом становился тише, словно бережнее. Собственные слова постепенно возвращали ей уверенность в то, что все еще возможно, Лана искренне верила в значимость этих слов для себя.
- Случись мне выбор между мной и семьей, я без колебаний расстанусь с жизнью, но я хочу защищать свой дом не магией и кровью, я хочу бороться за него словом, по возможности предотвращая кровопролитие. Хочу защищать его интересы не нагоняя страх, а прививая уважение. Ради этого, а не себя я приняла такое решение.

+5

7

Никогда не умея справляться с собственными эмоциями, за годы правления Аллинэя научилась считывать чужие. Не сокрытые в глубине сердец, конечно, но то, что отражалось в словах и жестах, в движениях и позе. Опустить голову, спрятать взгляд... Знакомо, не правда ли? Давно ли ты сама была такой, а? Владычица Севера качнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Её прошлое сейчас не имеет значения, и не о её будущем идёт речь. И что же только могло заставить сильную духом самку настолько замкнуться в себе, чтобы прийти к ней и созерцать стол? Сколь Аллинэя помнила убранство своей приёмной, никаких истин или откровений на нём начертано не было. Кто довёл магессу до такого состояния? И чего ради? Неужели кому-то поперёк горла встало её решение? "Рлейтиш казался мне разумным драконом... Неужели у Пустельги такие блестящие перспективы, что её не хотят отпускать из Сияния? Или всё же не в этом дело? Никакой талант не стоит сломанных крыльев, старший Уттара и сам это знает". Звёзднорождённая наблюдала за Коланцей с доброжелательным вниманием, не торопя и терпеливо ожидая, когда же самка уймёт бурю в своей душе и сможет выразить чувства словами, и ломала голову над причинами, приведшими её в пещеру Главы.
И отчасти ожидания светлой оправдались, когда плотину страха всё же прорвало, и слова полились полноводной рекой. Не утонуть бы теперь в ней ещё! И не пропороть себе ладони когтями, потому что кулаки сжались словно сами собой, стоило только разуму осознать речи Коланцы.
- ...которому никогда не принадлежало моё сердце.
А ты? Ты ведь не смогла, так и не смогла сбросить свои оковы. Смирилась, прогнулась, позволила цепям долга опутать крылья, а маске - врасти в плоть. И не снять уже ни одно, ни другое, не вырвав половину себя. И можно сколько угодно возвращаться к выбору между собой и всеми, легче он от этого не станет. сколько не повторяй про себя, что цена справедлива.
- Вы, наверное, думаете, что это страх, желание сложить с себя ответственность и отмыть лапы от крови войны. Мой отец презирает меня за это. Братья и сестры с ненавистью смотрят мне в след. Они не верят моим словам, в которых я бесконечно пытаюсь оправдать такой свой поступок, но… должна ли?
Не должна. И не в этом ли причина? Идти против воли родных всегда тяжело, это знала даже Дочь. А уж с таким отцом, как Эль-Нат... Нет, Аллинэя могла аплодировать стоя уже за то, что Коланца решилась протестовать. Когда магесса заговорила об этом, Светлейшая наконец сообразила, почему Рлейтиш переложил решение этого вопроса на её плечи. Связываться с вздорным стариком, способным закатать его в камень, магистр явно не хотел. Хотя дело было не в страхе. Слово командора уважаемый в ордене мастер ещё может оспорить и добиться пересмотра дела. Слово Главы - закон для всех. Иногда репутация Духа, существа, по определению не способного совершать ошибки и зрящего глубже всех смертных, вместе взятых, была очень кстати. Потому что одной из немногих вещей, которая в мирной послевоенной жизн могла довести Аллинэю до плохо контролируемой ярости, были чужие попытки наставить кого-либо "на путь истинный". И потемневший взгляд лазурных глаз не предвещал ничего хорошего слепцам, посягнувшим на свободу выбора.
- Видно, кто-то забыл, в какой стае состоит. Я не усматриваю в твоём желании ни эгоизма, ни трусости, Коланца, кто бы и что бы ни говорил об этом. Бесспорно, воины нужны Северу не меньше, чем иные мастера, а может и больше. Такова наша жизнь. Но не только ими жив Свет. Война унесла столько жизней, искалечила столько судеб! Как можно желать повторения подобного?! Моя душа навеки отдана магическому искусству и не лежит к плетению словесных паутин. Возможно, будь я... или кто-то из нас чуть более искушён в дипломатии, не было бы Раскола.
Горло перехватило, в конце голос Главы явственно дрогнул. Светлейшая сгорбилась над столом, вздыбив крылья и уперев взгляд в столешницу. Пусть с той поры минуло уже много лет, боль потерь так и не отпустила драконессу. Её личное поражение. Не смогла не допустить, не смогла уберечь, даже отпор сестре дать не смогла. По большому счёту, весь Альянс славит совсем не ту личность, ой не ту. Только вот правду никто и никогда не узнает.
- Даже самые прочные союзы требуют укрепления, чтобы в тёмный день мы не остались один на один с врагом. А лучшая война та, которой не случилось. Завоевания и прославление битв - стезя Фламментайна и его народа. Защищаться должен уметь каждый, хотя бы ради своей безопасности. Но пусть сражения делают делом всей жизни те, кто действительно этого желает. Для ищущих иной судьбы в моей стае дороги открыты, - Аллинэя вскинула голову, словно споря с невидимым оппонентом. Или же с собственной минутной слабостью.

+5


Вы здесь » Империя драконов. Возрождение » Тени прошлого » Сказ о степной птице и луговом цвете