//PR Enter

Империя драконов. Возрождение

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Империя драконов. Возрождение » Тени прошлого » Сказ о степной птице и луговом цвете


Сказ о степной птице и луговом цвете

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Участники: Коланца, Аллинэя

Место действия: Закатный край, Калхона

Время и погода: 7742 г, осень, начало Сонного месяца. В землях светлых, как обычно в это время года, уже довольно прохладно, если не сказать холодно. Снег пока ещё не лёг, но время от времени северную часть территорий уже посыпает белыми хлопьями, которые, впрочем, почти сразу тают. В прибрежных районах сыро, ветер пронизывает до костей. Драконы старательно утепляют жилые пещеры, готовясь к сезону холодов.

Цель и ситуация: Коланца, один из самых перспективных магов стаи, неожиданно для многих решает закончить карьеру в шаге от звания магистра. По большому счёту, разрешение Главы для таких дел не требуется, более того, о новых назначениях среди рядового и младшего командного состава Аллинэя зачастую узнаёт из докладов соратников, но на этот раз Старший Маг решил снять с себя ответственность и отправил свою вероятную преемницу к Светлейшей в надежде на то, что она сможет переубедить Коланцу.

Предупреждения: нет.

0

2

[nick]Коланца[/nick][status]Верх дипломатии: бить поклон прямо под дых...[/status][icon]http://s019.radikal.ru/i608/1708/54/7305db9f35d2.png[/icon][sign]
Там, где кончается дипломатия, начинается война.
Поливиос Димитракопулос

http://dump.bitcheese.net/files/fogijob/The_Brain.gif

[/sign][titul]Дипломатка стаи Света<br><a href="http://dragonsempire.mybb.ru/viewtopic.php?id=357#p392670">Карточка</a>[/titul]«Знаете, порой жизнь кажется невыносимой. Она раскрывает свои худшие стороны: друзья на глазах обращаются врагами, семья остается в стороне, словно ее никогда не было, земля, на которой ты столько лет стоял твёрдо и непоколебимо, начинает осыпаться, а внизу уже виднеется безграничная чернота Бездны. Небо над головой – пропасть, почва под лапами – трясина, ты не понимаешь, где верх, а где низ, потому что будешь падать не зависимо от того какое направление выберешь.
История меня настоящей началась именно так, всего три сотни лет назад, когда весь мир, на котором строилась моя жизнь рухнул, а его осколки стали преобразовываться во что-то новое. Рядом со мной были те, кто не остался в стороне перед страхом позора, те, которые загородили крыльями, поняли, подняли с земли, когда все другие предпочли остаться в стороне. Они гораздо выше понятий дружба и семья, они - все для меня. А это – моя и их история…»

- Какой позор! Я воспитал трусиху, которая бежит от обязанностей поджав хвост. Неблагодарная тварь!  – Коланца часто видела, как отец злится, но никогда прежде не заставала его в таком разъярённом состоянии. Его слова срывались на рычание, он нависал над ней и пару раз самка была готова поклясться - ударит. Но оба держались горой – учитель и его ученица. Один из последних сил старался не сорваться, преступая свои принципы, вторая – не сбежать, удерживая так и ждущие воли слезы.
- Кто бы мог подумать! Моя дочь! В которую я вложил столько сил и терпения. Одна из ведущих магов стаи. Решила бросить все и стать дипломаткой! Вертеть языком делая вид, что творит великие чудеса для своего народа, а на деле просиживать хвост глядя на то, как другие проливают свою кровь и умирают, - Эль-Нат так кричал, что его голос сорвался. Запал пришлось поумерить на несколько тонов, что, впрочем, ничуть не умаляло экспрессии во всем сказанном и никак не смягчало слова, столь болезненные, столь тяжелые. - На полях брани.
- Папа… - драконица не могла выдавить и слова. Они застревали в глотке, закрывая собой и путь воздуху, как колючий ком, сквозь который вдох не сделать, не то что речь толкать. И все это время в ней боролись одновременно обида и возмущение. Все сказанное было такой грязной ложью, такой глупостью, что с нее в пору было посмеяться, ведь она, Лана столько успела сделать. Столько дала своей стае, а взамен за все то, что было, получала только обвинения, осуждения, удары в спину и плевки в лицо.
- Не смей. Не смей так ко мне обращаться! Прочь с глаз моих! Я больше не желаю видеть тебя в этом доме и даже подле него, - он махнул крылом, лишь чуть-чуть не задев самку.
- И не смей больше называться моей дочерью. Ты потеряла мою веру, мое уважение, мою поддержку. Ты больше не часть этой семьи и этого знатного рода, никчемное животное.
Музыкальная темаКак больно, больно, до чего же больно. Самка развернулась и молча ушла, не теряя достоинства, но оказавшись достаточно далеко она бежала, просто бежала, чувствуя, как сердце разрывается на части. Отец. Всегда очень строгий, суровый, непоколебимый – стоило ли ожидать от него чего-то иного? Но, Ора, как же она любила его, как уважала… Казалось бы, за что? За наказания и наряды вне очереди? За работу, такую унизительную, какую не дали бы делать и последним заключенным в темницах? За выговоры, когда она, израненная, едва доползала до лазарета и укоры, следующие непременно за каждый малейший просчет?
Эль-Нат всегда был ее кумиром, пусть самка давно рассталась с надеждами, что когда-нибудь он проявит хоть толику тепла, хотя бы каплю любви, которую не проявлял никогда. Теперь эти надежды рассыпались прахом окончательно. Даже не любящий он всегда был рядом, а теперь он прогнал, оттолкнул, отверг. Как и все. Весь мир отвернулся от нее.
«Что, бежишь с поля боя, белоручка? Лапки марать не хочешь? Не то что мы, низший сорт, вояки, правда?» - она даже в уединении слышала эти слова. Слова тех, с кем разделяла боль и страх войны, с кем стояла по одну сторону на поле боя. Ее коллеги, сослуживцы, ее семья, каждый отталкивал и вонзал нож в спину.
Кажется, рядом не осталось никого, она оказалась в своей персональной Бездне из которой не было выхода. И светлая боялась в этот момент идти к другим, говорить им что-то. Ей казалось, что если Зон или Зар или немногие другие тоже повторят в слух то, что она слышала уже столько сотен раз, ее сердце просто не выдержит. Его не только бросили оземь, разбив на сотни осколков, по этим осколкам уже успели протоптаться все желающие. Лана боялась, боялась встретить кого бы то ни было, но она уже не могла отступить, потому что отступить значило бы проявить ту самую слабость, о которой все без умолку твердили.
Старший Маг не желал ее слышать, как и все. Ее перебрасывали из лап в лапы как поломанный артефакт – и проку никакого и выбросить жалко. Именно так она чувствовала себя. Вещью, предметом, который никому не нужен, не нужен стае, которая всегда была так нужна и дорога ей. 
Старательно избегая скоплений драконов и жилых пещер, самка добралась до обиталища Главы, как ей и велел старший. Она не понимала, что должна говорить, не знала, как должна себя вести, ведь все-все-все держала в себе и не знала, как долго сможет удерживать эту бурю вдалеке от чужих глаз. Хотелось дать ей волю, остаться наедине с собой и кричать, чтобы выпустить всю боль, которая накопилась. Подальше отсюда и ото всех.
Однако до того оставалось последнее дело и Лана была сильной. Она не плакала, говорила ровно и держала стать, вот только глаза выдавали такую усталость, какую на молодом веку еще не знали, тело едва заметно подрагивало от груза, что распирал изнутри, а голос был тихим, подобным шепоту гибнущей осенней листвы. Вдохнув полной грудью и чуть мотнув головой, чтобы убрать пряди гривы с глаз, она неуверенно проникла в пещеру щурясь от перемены освещения.
- Госпожа Аллинэя, ясного дня. Прошу прощения за беспокойство… Магистр Рлейтиш Уттара направил меня к вам, - начала с порога, еще не успев выловить Пресветлую взглядом.

+2

3

Поздняя осень - время хлопотное. Стая заканчивала последние приготовления к зиме, на стол Главе нескончаемым потоком шли отчёты, прошения и прочие разномастные бумаги. С нагрузкой не справлялась ни сама Аллинэя, дневавшая и ночевавшая в Калхоне, ни её приближённые, и даже толпа помощников почти не облегчала положения. Тем более, что смертные драконы, поддавшиеся влиянию Сонного месяца и общей унылости погоды, буквально валились с лап. Даже она, одна из Первых, отчаянно клевала носом над очередным листком и подстёгивала разум бодрящими отварами и заклинаниями из арсенала целителей. Плошка с таким отваром и сейчас исходила паром по левую лапу от драконессы, покоясь на внушительной стопке уже просмотренных и завизированных документов, которым предстояло отправиться на дальнюю полку архива. Сама Светлейшая восседала перед огромным, под стать Духу, каменным столом. Над её головй висела гроздт зачарованных кристаллов-светильников, такие же, только поменьше и потусклее, притаились на углах стола и на стенах. Ещё парочка ярких друз расположилась по обе стороны от внешнего входа в приёмную.
На шероховатой поверхности высилось несколько расползающихся стопок: кто-то из учеников прикладывал титанические усилия, чтобы рассортировать входящие отчёты по темам. В их изрядном объёме Аллинэю радовало только то, что это должна была быть последняя волна. Кладовые целителей заполнены давно, когда отцветали последние травы, охотничьи заполняются сейчас, как и так называемые "тепловые", где хранились шкуры, жар-камни и прочие средства обогрева и утепления пещер в зимнее время.
Драконесса перебирала документы, почти механически раскладывая их на две стопки. Одни требовалось только подписать и внести данные в общую сводку по запасам, другие вызывали смутные сомнения и требовали более вдумчивого осмысления. Листы тихонько шелестели о чём-то своём, причём даже без помощи светлой: в пещере немного сквозило, несмотря на шкуры на стенах и в проходе. Добавьте к этому повсеместную сырость и многодневное сидение в позе радикулитной гусеницы, и поймёте, почему Аллинэя терпеть не могла пору отчётности, традиционно захлёстывающую её дважды в год. Так что появление посетителя было воспринято, как дар свыше и повод хоть ненадолго оторваться от опостылевших бумаг, от которых уже давно рябило в глазах.
Эту драконессу Глава знала. Не могла не знать ту, кого многие прочили на пост Старшего Мага, когда нынешний решится оставить его или сложит буйную голову в очередной битве, как его предшественник. Светлейшая не считала нужным торопить события, управление Уттары-старшего виделось ей вполне разумным, но к Коланце присматривалась. Пока что издалека, прикидывая, что к чему, обыгрывая в уме разные ситуации и то, как она могла бы поступить. Результат ей не то что бы не нравился - не хватало данных для анализа. О заслугах боевого мага Аллинэя была осведомлена прекрасно, а вот личностных характеристики западали, увы. Конечно, в досье драконессы что-то эдакое значилось, но Глава давно привыкла не полагаться на мнение осведомителей в выборе своих ближайших помощников. В конце концов, это ей с этими драконами работать бок о бок, а не шпионам Безмолвия.
Недочитанный отчёт лёг обратно на горку ещё не просмотренных бумаг, светлая подняла взгляд на посетительницу и доброжелательно кивнула:
- Ясных дней, Коланца. Что случилось?
Рлейтиш не стал бы тревожить её попусту, зная, что сейчас его госпоже хватает других забот. Видно, произошло что-то и в самом деле из ряда вон выходящее.
Драконесса несколько раз сморгнула, прогоняя навязчивых мушек. "Надо чаще делать перерывы. Иначе после этого кошмара придётся не только отсыпать несколько дней, но и зрение восстанавливать, а это долго, хлопотно и без гарантий". Силуэт Коланцы наконец перестал рябить и расплываться в глазах, хотя боковым зрением Аллинэя всё ещё замечала странные узоры, ползущие куда-то по стенам. Обычное переутомление, но конкретно эти симптомы заставляли нервно подёргивать кончиком хвоста и перекладывать крылья. Лучше сосредоточиться на маге и её словах.

+2


Вы здесь » Империя драконов. Возрождение » Тени прошлого » Сказ о степной птице и луговом цвете