//PR Enter

Империя драконов. Возрождение

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Империя драконов. Возрождение » Тени прошлого » Поэтические вечера [Зон & Вутарцт Амберхаут]


Поэтические вечера [Зон & Вутарцт Амберхаут]

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

[h1][/h1]
20 день Жёлтого месяца 7852 года
ВРЕМЯ БЛИЗИТСЯ К ВЕЧЕРУ
http://s3.uploads.ru/owyVH.png

Лес Элесмиорн, Туманное озеро
Погода прохладная, воздух свежий. Медленно и неспешно вечереет. Кажется, будто время немного застыло. И очень лениво перекатывается. Как перекатывается диск Шагри за горизонт, унося с собой старый день, чтобы дать дорогу новому. Только этот день не спешит заканчиваться, чтобы дать сегодня чему-то ещё случиться.

[h1][/h1]
Вутарцт Амберхаут & Зон
В ГЛАВНЫХ РОЛЯХ

Каждый дракон нуждается в отдыхе. Даже тот, кто считает, что он ему совершенно не нужен. Кто всегда занят делами, нескончаемыми и огромными, работая на пользу стае. Не покладая лап. Каждый из них — частичка одного большого целого под названием Свет. Каждый выполняет свои функции для того, чтобы этот организм жил и функционировал. Каждый стоит на своём посту. Кто-то на воинском. А кто-то на целительском. Не менее важном и значимом.
Однако сегодня так вышло, что Старший Воин Света — Зон — и целитель Вутарцт были свободны от своих обязанностей. А что может быть лучшим способом отдыха, чем смена деятельности? В этом драконы были солидарны друг с другом, но пока что они об этом не в курсе.

Бессрочная отпись.

+4

2

Все вокруг было рыжим.
Рыжими были кроны деревьев, рыжими были кусты у воды, рыжей была трава, колыхающаяся от легкого прохладного осеннего ветерка. Даже блики на воде Туманного озера были рыжими-рыжими, ярко отражая лучи Шагри, медленно и лениво закатывающейся за горизонт. На самом деле, осенние цвета Элесмиорна были более многообразны, но сейчас, в этот застывший миг яркого и красочного заката, последние лучи уходящего дня, словно бунтуя против своего неминуемого исчезновения, заставляли все вокруг гореть рыжим осенним пожаром, глуша на корню любое другое проявление цвета. И это было прекрасно.
Ничто не нарушало этих полных рыжего грома мгновений. Ни единый звук, ни единый всплеск, ни единое движение живого существа - ничто не осмеливалось сломать всепоглощающую красоту заката над Элесмиорном. Даже дракон.

Он был здесь. Стоял уже несколько минут совершенно неподвижно, овеваемый легкой прохладой уходящего дня и не сводящий аметистовых глаз с завораживающего заката и рыжего пожара на буйной растительности леса. Но он не вносил дисгармонии: его янтарная чешуя также вспыхнула рыжей краской в закатных лучах, его глотка не смела проронить ни единого звука, а его дыхание растворялось в осеннем воздухе, не осмеливаясь заглушить шелест ветра. Он будто исчез, обратился в сплошное ощущение, впитывая, казалось, самой душой прелесть этих мгновений. Его бездонная память, вмещающая в себя десятки прожитых веков, жадно поглощала каждый образ этих бесконечных мгновений, о которых его уста спустя годы или десятилетия будут вещать другим драконам, что осмелятся усомниться в красоте Закатного края.
Но суть как раз в том, что это были мгновения. Тем, кто осмелился нарушить гармонию, оказался ветер: по озеру пошла рябь, лес зашумел громче и отчетливее, и Вутарцт, невольный наблюдатель недавней красоты, вышел из своего "оцепенения", глубоко вдохнув.
- Чудесно, - выдохнул он, прикрыв глаза и с наслаждением подставив морду усилившемуся ветру, - Просто чудесно.
Лучшего слова, чтобы описать факт встречи таких редких и ярких мгновений именно в свой довольно внезапный выходной день, найти было сложно. Жук не подозревал, что спонтанное решение размять лапы в Элесмиорне в преддверии Золотой недели вознаградится таким мощным впечатлением, и был этому искренне рад. Правда, прогулка по окрестностям Туманного озера оказалась довольно продолжительной, так что открыв глаза, Шестилап, шурша опавшими листьями и довольно высокой травой, прошел ближе к берегу озера, остановившись в десятке метров от воды. Вновь окинув внимательным взглядом пейзаж, но так и не поймав больше тех самых мгновений, Вутарцт слегка разочарованно вздохнул и улегся на землю, положив первые передние лапы друг на друга, и принялся отдыхать перед возвращением.

Отдыхать... это было непривычно. Обычно Вут всегда что-то делал: лечил, консультировал, помогал в обработке пашен или укреплении пещер, даже обучал иногда способных к Школе Земли. Но сегодня случилось необычное: делать было нечего.
Все драконы были здоровы, все пашни обработаны, пещеры крепки, а наставнической практики все не предвиделось. Деятельный по натуре целитель был в легком замешательстве, когда позднее утро обернулось ему этими фактами, а все шесть лап и разум просили дела. В итоге, потратив вхолостую почти час в своей пещере, дракон бросил это гиблое дело и с подачи собственного ума решил устроить себе "выгул", местом назначения избрав Туманное озеро в лесу Элесмиорн. Достаточно было одной просьбы, чтобы знакомый состайник, ведающий магию Пространства, открыл портал на берег водоема, и целитель отправился гулять.
Так и прошел почти весь день: Вутарцт расхаживал по окрестностям озера, любуясь осенней природой, и можно было бы назвать это времяпрепровождение столь же бесполезным, как и простое сидение в пещере, если бы не полезная физическая нагрузка и дело, к которому Вут смог полноценно приступить, пользуясь свободным днем - он занимался поэзией.
Это было его любимым занятием уже долгие тысячелетия. Прямо на ходу, про все, что можно было увидеть, услышать или унюхать, Жук сочинял рифмованные строчки, упражняясь в ритме и красоте слога и стараясь связать все в единую осмысленную историю. Наиболее удачные куски он заучивал наизусть, чтобы потом записать на камне и сохранить в логове, и даже декламировал вслух, смакуя созвучия, остальное переправлял, подбирал заново и старался выточить до идеала. Но многочасовые упражнения в стихосложении пришлось отложить, когда закатная Шагри просто приковала к себе все внимание целителя, устроив рыжее буйство во всем, до чего только дотягивалось.

И вот сейчас, лежа на траве почти у самого озера, Вут ощущал, как с течением времени парализованное на время желание заниматься поэзией возвращается с новой силой, дарованной недавним завораживающим видом рыжего пожара. Совершенно расслабившись и чувствуя, как слова складываются в строчки, дракон выдохнул... и позволил стихам литься в звуке.
- Я был на пожаре, ярком, могучем,
Я видел деревья в ярчайшем огне.
Все было покрыто пламенем жгучим,
Рыжий огонь плясал и по мне.

Рыжий огонь пожирал берега,
Рыжий огонь листву пожирал,
Мою чешую, мои лапы, рога...
Но жизни огонь этот рыжий не брал.

Ни птицы небесной, ни зверя лесного,
Ни древнего древа, ни хилой травинки.
Нет пепелища большого, пустого,
На месте весь лес, золы - ни соринки.

Какой же огонь? Какой же пожар?
То света игра, когда день утекает.
Тот не видел Шагри прекраснейший дар,
Кто не видел заката в Закатном крае!

Все, начиная со второй строфы и до последних слов, Вутарцт незаметно для себя уже стоя зычно декламировал в пространство над озером, наполняя каждое слово силой своего голоса и могучим чувством восхищения перед родным краем. Выдав последнюю строчку, он умолк, часто дыша от переизбытка эмоций и глядя куда-то перед собой, ощущая, как бурлит его душа в ответ на прозвучавшие слова.

- А это было недурно, - вслух заметил он, когда дух его более-менее успокоился, и уселся на задние лапы, - Весьма недурно. Надо бы заучить.

Отредактировано Вутарцт Амберхаут (17 Мар 2018 00:11:07)

+4

3

Даже на отдыхе (формальном, да, зная характер Зона) Старший Воин Света продолжал бдить. Пролетая над Элесмиорном, он то и дело поглядывал вниз - на огненные деревья и просветы между ними, отдельные полянки, смотрел вдаль и оглядывал небо. Конечно, встретить вот так вот - в глубине стайных земель - вражеских драконов с враждебной меткой было бы странно. Потому что для начала... каким самоубийцей надо быть, чтобы так далеко залететь, а потом... кто тот разгильдяй, что допустил несанкционированный перелёт через границу?
Офицер к оплошностям относился строго. Он так же был строг к себе. Равно было и до того момента, как дракон занял эту должность. Требования, предъявляемые к другим, были обязательны к самостоятельному исполнению. Иначе ни о каком хорошем руководстве, уважении и собственной способности говорить нечего.
Но всё это - наша военная и рабочая лирика, которая едва ли втискивается в выходной. Хватает того, что голова круглосуточно забита стайными заботами и делами, а тело на автоматизме выполняет свои обязанности по охране и защите. Естественно, это было не нарочно. То есть Зон за собой не замечал. Просто это было настолько "в нём", что избавиться от самоистязающих привычек было непросто. И не только в силу того, что их трудно было самому обнаружить, но и в силу внутреннего протеста. Не занятый делом, Офицер скоро начинал хандрить, быстрее раздражаться на всё вокруг. И вообще делался очень нервным, каким даже самые близкие, наверное, не всегда готовы были его терпеть.
Взмах крыльев. Сине-голубая фигура довольно быстро пересекала местность по воздуху, держась довольно высоко над деревьями, но недостаточно высоко, чтобы не различать картину внизу. Самец втянул носом воздух и прикрыл глаза. Здоровский был запах. Запах природы, готовой обновляться после грядущих холодов, а сейчас готовящейся к этому. Аромат лёгкой сырости, пожелтевших листьев, коры, подсохшей травы, даже... мягких облаков. Всё это нравилось светлому в этом времени года. И внешний вид, конечно... очень нравился. Только посмотрите на этот вспыхнувший лес! На блестящую оранжевым золотом гладь воды Туманного озера, виднеющегося впереди. На то, как лучи Шагри осыпают всё своими драгоценными блёстками, отчего пейзаж так ненавязчиво сияет, как будто всё лучится светом изнутри. Наверное, ни одно время года Зон не любил так сильно, как это. Да, были дожди. И мокрая шерсть приносила мало удовольствия, но Старший любил их. И любил под ними гулять. Любил запах после дождя настолько, что мог просто сидеть и дышать, дышать им, дышать. Вдыхать жадно, будто он мог кончиться или очень быстро раствориться. Ну... о всех этих мелочах суровый воин особо рассказывать не привык. Они были по большей степени... для себя.
Дракон начал постепенно снижаться и замедляться. Он планировал приземлиться на площадку у Туманного озера, посещать которое любил по ночам, когда ему не спалось. Удивительно, как в иное время суток одно и то же место по-разному выглядит. Сейчас это было как будто совсем другое озеро. Внешний вид, атмосфера, звуки, цвета... самоощущение на нём. Хотя общие образы и контуры были те же самые.
Зон приземлился ближе к деревьям, ступив в ковёр из листвы. Он прошуршал под лапами, но от ветра постоянно что-то шуршало. Могли пробегать зверушки, падать сухие ветки, так что вряд ли звук очень выбивался из общего окружения. Ну и сам Офицер не преследовал цели быть бесшумным. Хотя по большей степени старался двигаться негромко.
Внизу - за небольшим холмом, на котором расположился светлый, обнаружился состайник. Его чешуя так отливала цветами из общей картины, что Зон сначала - до приземления - особо и не приметил никого. Со спины было не легко определить, кто там сидит. И самец неспешно направился к берегу озера, где и сидел пока ещё неопознанный дракон, глядя в противоположную от Старшего сторону. Зон пошёл не потому, что ему очень уж хотелось поздороваться. Это было не в его характере. Вела его по большей степени профессиональная привычка осведомляться, всё ли в порядке. Если вы думаете, что на территории самой стаи совершенно безопасно и ничего не может случиться, то это совсем не так. Но даже если на первый взгляд всё выглядело обыденно, Офицер не откажет себе хотя бы в том, чтобы пройти мимо, бросив в сторону внимательный взгляд. Ну а потом можно прогуляться дальше, размять лапы.
И тут, когда дракон уже начал спускаться с небольшого холма, состайник заговорил. Не с кем-то конкретно, больше здесь никого не было. Просто декламировал, причём в очевидно стихотворной форме. Зон тут же остановился и перестал приближаться. Он замер, не позволив сделать ещё одного шага, чтобы не нарушать целостности стиха. Слушал...
... как только зазвучал голос читавшего дракона, Зон смог узнать в нём одного из стайных целителей с не особо простым именем. Из тех имён, которые сам светлый, если состайник был не против, предпочитал сокращать. Или увиливать от произношения. Чтобы не запороться и не обидеть собеседника. Что же до стихотворения - среди знакомых Зона была много разного рода талантливых личностей, но поэтов почти не встречалось. Поэтому тут было что-то новенькое и любопытное. Старшему вообще не приходилось особо слышать о поэзии, как о популярном жанре. Но, может, дело в том, что он и не интересовался особо? Ведь он был воином. Однако был достаточно понятлив, чтобы связать смысл стихотворения с пейзажем вокруг.
Светлый позволил себе чуть улыбнуться. Стихотворение ему действительно понравилось. Оно так умело облачало в слова то, что не всегда можно просто так описать прозой. А тут... тут ведь ещё надо в рифму и с определённым тактом.
- Здравия желаю, - быстро поздоровался Зон спустя пол минуты после того, как стихотворение было закончено. И пошевелился, спускаясь к озеру.
- Ваше стихотворение? - хотя по должности для Вутарцта светлый и был Магистром, к которому принято обращаться на Вы, сам он тоже придерживался почтительного обращения и не тыкал. В данном случае из уважения к чужому возрасту.

+3

4

Сидя на задних лапах и вдыхая прохладный осенний воздух, уже совершенно спокойный Вутарцт глядел на бегущую по водной глади Туманного озера рябь и ощущал ветер, овевающий его отдыхающее после долгой прогулки тело. С небольшим, но все же довольством собой - еще бы, родилось такое произведение, и родилось безо всякой подготовки и шлифовки слов - целитель вслух повторял стихотворение, заучивая его наизусть, чтобы не тратить время на падение в омут собственной памяти, когда потребуется выцарапать строки на самодельных каменных скрижалях. Таких скрижалей, исписанных стихами, у него скопилось, кажется, несколько десятков, за три с копейками тысячи лет жизни в своей пещере отдельно от матери и деда.
И сегодня, видимо, их станет на одну больше.

Успев обозвать новое творение "Песнью о закате в Элесмиорне", выучить его Шестилап уже не успел. Сосредоточенный на заучивании строф, он заметил присутствие постороннего рядом с собой лишь тогда, когда этот кто-то подал голос, оформляя приветствие в воинском стиле и заставляя уши Амберхаута дернуться в сторону источника звука.
- Здравия желаю, - громом (особенно по сравнению тишиной, с установившейся после декламации стихов) раздались слова неузнанного сходу, но смутно знакомого голоса, и Вут быстро вскочил на лапы, оборачиваясь резко в сторону говорившего да вздымая случайно гибким хвостом лежавшую на земле листву. Впрочем, напряжение, сосредоточенность и готовность реагировать на угрозу, которые на долю секунды отразились во всем внешнем виде целителя, в тот же момент растворились, так как Вут признал спускающегося с ближайшего холма состайника.

Не признать этого Светлого было просто невозможно: сине-голубая шерсть по всему телу, полностью оперенные крылья, уверенные и полностью контролируемые движения, хладнокровный, внимательный взгляд полуприкрытых глаз - все это выгодно отличало Старшего Воина стаи Света на фоне прочих состайников даже лучше, чем его высокий статус, который Зон занимает уже более одиннадцати веков. Так что было более, чем очевидно, что Вутарцт узнал того, кто волей случая составил ему компанию на берегу Туманного озера.
- Добрый вечер, магистр Зон, - практически сразу отозвался он, склоняя голову в легком, но уважительном кивке. Пусть Старший Воин и был младше Шестилапа почти на добрых тысячу шестьсот лет, целитель уважал и соблюдал субординацию, не взирая на возраст. "Для того, чтобы заслужить подобный высокий титул, нужно быть достойным его. И если дракон получил этот титул, доказав свои притязания делом, то возраст - последняя вещь, которая будет меня волновать", - так рассуждал Амберхаут и в своих мыслях, и в разговорах со сверстниками, которые осмеливались ставить количество прожитых лет выше личных достоинств и поступков дракона.
Но это - высказывание максимально общее. Личное же отношение Вутарцта к Старшему Воину было... неопределенным. Поскольку они оба проживали в одной стае, то целитель превосходно знал о существовании Зона, замечал, как он рос и крепчал из столетия в столетие, невольно слышал рассказы знакомых состайников об исполнительном в тренировках и на заданиях парне, но практически никогда не пересекался с ним и не имел ни возможности, ни желания завести знакомство с молодым воином. После того, как Зон получил свой новый титул, встречи волей-неволей стали происходить чаще - Старший Воин был деятелен и исполнителен и на новом посту, по долгу службы контактируя почти со всей стаей. Вот только больше, чем "шапочно", драконы знакомы не были и поныне. Так что говорить о конкретном личном отношении Вута к Зону весьма сложно.
К тому же, ввиду этого поверхностного знакомства, последовавший за обменом приветствиями вопрос стал для целителя довольно таки неожиданным. Мало того, что Зон смог подобраться к Амберхауту незаметно, так он еще, вероятно, и присутствовал при всем процессе декламации. Однако то, что воин не прервал Шестилапа и, более того, решил осведомиться об услышанном, льстило Вуту. "Значит, вирши действительно недурные вышли, раз их дослушали и проявили к ним интерес", - не без удовольствия подумал он, невольно оскалившись в легкой улыбке в ответ на слова Зона.
- Да, мое, - ответил он утвердительно, и тут в глубине души Вутарцта зародилось что-то, похожее на смущение. В конце концов, немногие за эти тысячелетия слышали вживую его стихи. Вдохнув прохладный осенний воздух леса и ощутив все его запахи, Шестилап выдохнул и добавил, глядя на собеседника, - Родилось под впечатлением от заката. Вы, должно быть, видели, какое рыжее безумие здесь разыгралось.
Произнеся это, Амберхаут умолк, с интересом ожидая, что следующим выскажет Старший Воин: одобрение или недовольство. Будем честны, после стольких лет занятия поэзией Вутарцт очень хотел бы услышать пусть и от такого малознакомого слушателя, как Зон, но слова похвалы своему творчеству. Но отметать вариант иного развития разговора тоже было рано, так что интерес к тому, что же скажет Зон, был неподделен и силен.

Отредактировано Вутарцт Амберхаут (22 Мар 2018 17:19:39)

+2

5

Состайник быстро подскочил на лапы. Зону показалось, будто тот был готов обороняться от чего-то, так что светлый чуть замедлился и немного подался головой назад. Он вовсе не собирался нервировать Вута и напрягать. Хотя, возможно, чуть-чуть разрушил волшебное таинство его стихотворного одиночества. Не исключено, что целитель просто достаточно вежлив, чтобы сказать это. Ну да ладно.
В ответ на кивок Офицер тоже чуть склонил голову, взаимно кивнув. И пусть названный отец считает его совершенно невоспитанным болванам, это было всё же не так. Просто у кого-то, понимаете ли, требования очень завышенные! А Зон… он вполне себе был вежлив, когда это действительно требовалось. И когда он сам хотел. А если не то и не другое, так зачем над собой издеваться?
Вутарцт довольно охотно признался, что стихи принадлежали ему.
«Что, вот прямо вот так на ходу сочинил и запомнил?»
Старший, действительно не привыкший встречаться с творчеством за пределами свитков, например, и не имевший возможности проводить много времени за посиделками у костра с историями… удивился и заинтересовался. Правда не стал обличать себя. Он сам иногда мог что-то вытворять, но это редко конспектировалось и улетало в бесконечность всемирных мыслей. Терялось там безвозвратно...
- Мм… - его морда сохранила спокойное и хладнокровное выражение, будто осведомлялся он для галочки. Скорлупе предстояло держаться недолго, так как в изумрудно-зелёном драконьем взгляде всё же прослеживался искренний, хоть и сдержанный интерес. Самец подошёл ближе, чтобы им не приходилось повышать голос, дабы докричаться друг до друга. И дабы расстояние было комфортным для не напряжного общения. Ибо Зон ещё не был удовлетворён полученным ответом. Его ещё кое что интересовало. И раз уж он тут мимо пролетал и всё равно ничем не занят конкретным, так можно и…
Слушая целителя, светлый сел, складывая крылья и прижимая их плотно к телу. Навязываться Зон ужасно не любил. И не хотел бы, чтобы это выглядело так. Даже если своей позой он невольно показал, что не намерен так просто идти дальше по своим делам. Но если Вутарцт не захочет с ним разговаривать и даст это понять, Офицер спокойно уйдёт. Общение из под палки он терпеть не мог. И сам, если не был знаком с кем-то достаточно давно, чтобы вести себя открыто и свободно, с трудом шёл на контакт. Для него это было усилие, которое надо совершать над собой, чтобы выдавить слова и отреагировать на собеседника. Дело было не в собеседнике, разумеется. Просто… это действительно было сложно для Зона. Куда сложнее, чем надавать кому-то по мордам.
- Видел, я пролетал здесь, над лесом, - пояснил дракон. Хотя это не совсем то, что он сейчас хотел сказать. Он немного помолчал, в своей голове подбирая подходящие слова для того, чтобы выразить мысли.
- По-моему, очень хорошо получилось. И своеобразно. У Вас есть другие стихи? - Зон немного наклонил голову на бок. Он не улыбался и видом свои не показывал, что ему точно нравится или не нравится, но определённо хотел услышать, что ещё писал Вутарцт. О чём конкретно — было не столь важно. Просто по одному стихотворению мало что можно понять. Даже если оно хорошо. На самом деле, светлый сейчас немного даже походил на строгого учителя, который спрашивал с ученика его домашнюю работу. Не судите за это. Профессиональная привычка, вживлённая под кожу. По началу всегда трудно понять, что Зон на самом деле думает о тебе или твоём творчестве. Ему нужно было время, чтобы раскрыться в нерабочем общении. Немного. Не сто или двести лет, хе-хе. Всё не так плохо. Главное — симпатизировать друг другу. И не раздражать.

+2

6

Вут жил на этом свете достаточно долго и видел на своем веку достаточно много самых разных драконов, с различной мимикой, эмоциональностью и способами внешнего выражения своего внутреннего состояния, чтобы если и не читать своих собеседников как книги, то как минимум подмечать некоторые вещи. Поэтому хладнокровное и спокойное мычание Старшего Воина никак не огорчило целителя, поскольку в изумрудных глазах его явственно читался неподдельный интерес к услышанному, и интерес этот был весьма и весьма приятен Шестилапу, поскольку тешил его здравое драконье самолюбие. Уж что-что, а ублажить свое эго - милое дело.
Чувствуя приятное довольство от вида искрящихся заинтересованностью глаз Зона, Амберхаут наблюдал, как Зон подходит ближе, на более удобное для разговора расстояние, стоя совершенно расслабленно и ни единой чертой своего внешнего вида не показывая, будто имеет что-то против общества Старшего Воина. Наоборот, верный своему обыкновению, он едва ли не излучал открытость и готовность к разговору, которые, впрочем, всегда были неотлучными спутниками Жука на протяжении всей его жизни. В конце концов, по мнению Шестилапа, настоящий целитель всегда должен быть отзывчив. И не раздражать. Это тоже важно.

Когда Зон сел на задние лапы, складывая свои перьевые крылья, Вут с удовольствием поддержал эту инициативу, усевшись следом в пол оборота к собеседнику и не складывая ничего, ибо нечего было складывать. "А ведь иногда хочется", - мелькнуло в голове Жука, параллельно ощущавшего приятную расслабленность задних и второй пары передних лап, слегка ватных после длительной прогулки.
- Видел, я пролетал здесь, над лесом, - произнес в ответ Старший Воин и умолк на некоторое время. Вутарцт же его нисколько не торопил, позволяя помолчать, подумать, полюбоваться видом или еще что-то поделать столько, сколько будет угодно - терпения у целителя было очень много. Терпения и понимания.
Отведя взгляд в сторону Туманного озера на эти мгновения, Вут задумался о своей невнимательности. Подумать только, он был настолько заворожен видом и утонул в стихосложении, что не приметил в небе очевидно выбивающийся расцветкой из общей картины силуэт Зона, не заметил его приземления и не услышал его приближения к себе. Быть может, этому и были объективные причины, как, собственно, аккуратность и сноровка Старшего Воина, но фактор полнейшей своей невнимательности по отношению к происходящему Жук предпочел поставить во главу угла и сделать самому себе предупреждение. "Атата, Вут, нехорошо. Года годами, опыт опытом, а вот лапки обратно прирастить не получится, если проморгаешь угрозу".

Едва успев промыслить это, Вут услышал вновь зазвучавший голос Зона. Дернулось ухо в сторону Старшего Воина, и целитель повернул морду к собеседнику, внимательно глядя на него своими аметистовыми глазами и слушая желанную и при всей ожидаемости неожиданную и очень приятную похвалу своему творчеству.
- Благодарю, рад это слышать, - искренне ответил Жук, улыбнувшись и благодарно кивнув Зону. Однако довольство недолго гостило на его лице, ибо вместе с озвучиванием Старшим Воином своего вопроса Вутарцт задумчиво нахмурил брови, - Другие стихи? Есть, да. Вам прочесть что-нибудь?
И, не дожидаясь ответа, Вут уже принялся перебирать в уме те вирши, которые помнил наизусть и которые почитал наиболее удачными. Ему, признаться честно, все же хотелось произвести впечатление и получить признание как стихотворца или даже поэта, пусть даже от такого "шапочного" знакомого, как Зон. И хотелось бы, чтобы признание это было положительным.

Хотя, если быть до конца честным не только в признании своей гордыни, то даже отрицательная реакция не задела бы Амберхаута ни на йоту, поскольку для этого было как минимум две понятные причины. Во-первых, сам по себе Вут был достаточно адекватен в восприятии критики и необоснованного негатива в свой адрес: первую он оценивал и - если находил конструктивной - охотно принимал к сведению, а второго элементарно и почти всегда успешно игнорировал, позволяя пройти мимо себя и не давая ему тем самым отравить себе хоть одну секунду своей жизни. Во-вторых, чисто объективно, Зон был Старшим Воином, а не лучшим сказителем стаи Света, поэтому всерьез воспринимать его возможное отрицательное отношение не стоило. Да и в конце концов, Вут обладал прекрасным умением взять и сказать самому себе: "Все виверны, а я - Дух Гениальности", тем самым с поражающей простотой и в некоторой степени обезоруживающим самолюбием избегая душевных волнений.
И, тем не менее, вопреки рациональному зерну своих рассуждений, Вутарцт хотел получить от Зона положительную реакцию, так что в бездне тысячелетней памяти невольно искались самые лучшие и звучные вирши.

+3

7

Светлый не улыбался. Пока не видел причин. Пустое дружелюбие было ему несвойственно. Да и некоторые внутренние противоречия имели место быть. С одной стороны, Зону было интересно послушать и прочие стихи Вутарцта. А с другой… драконы не были приятелями или друзьями, чтобы вот так сходу… хм.
Насколько знал и понимал сам Офицер, стихи — это нечто по-своему личное, для кого-то даже сокровенное. Кто-то пишет стихи и никогда ни с кем ими не делится. Кто-то вкладывает в них очень много себя, так что прочитав и поняв такие строки, можно понять и всю суть автора. Наверное, это почти то же самое, что разрывать себе плоть, раздвигать рёбра и предлагать малознакомому существу заглянуть внутрь. А если он что-нибудь испортит, ранит, заденет? И это нельзя будет излечить, рана останется такой навсегда. А что, если он что-то унесёт оттуда, заберёт частичку тебя? Что если…
Недоверие. Опасения. Замкнутость. Зон слишком часто обнаруживал для себя, что делиться с кем-то по-настоящими глубокими вещами — себе дороже. А уж тем более что-то объяснять. Да, вроде они все владеют языком, умеют разговаривать. И много чего можно достичь при помощи магии… языка, да? Но… хм. Есть одно высказывание, которое Зон на этот счёт очень разделяет. Пожалуй, оно скажет лучше других.
«Я открыл было рот. Но тут представил себе, в какие дебри нам придётся забираться. Как трудно будет объяснить, что такое метафоры, иносказания, гиперболы и просто ругань. И зачем всё это нужно. И какую роль здесь играет воспитание. Привычки. Степень развитости языка. Эмоции. Вкус к слову. Начитанность и общий культурный уровень. Чувство юмора. Такт. И что такое юмор. И что такое такт. Представив себе всё это, я ужаснулся и горячо сказал: - Вы совершенно правы!»
И хотя Зон был не из тех, кто соглашается с кем-то только для того, чтобы свернуть разговор, но как много было в этом обречённости, погубившей большие и высокие стремления делиться собой и своими мыслями. В той широкой душевной степени, которую от тебя ждут. Возможно, это ещё одна причина, по которой многое из того, что мог сочинить сам Зон, уходило в пучину вечной пустоты. Ибо… ну а смысл?
Ладно.
- Другие стихи? Есть, да. Вам прочесть что-нибудь?
- Если Вы сами не против, да, - пояснил всё же Старший, ибо не хотел наседать с такой темой. То есть… вынуждать кого-то читать свои стихи просто чтобы не отказывать. Нет.
- Какие сами сочтёте нужными, - светлый ещё не мог даже прикинуть, какую тему можно было бы запросить. Он не знал, о чём писал Вут. И тот, скорее всего, захочет избрать самые лучшие из своих творений. Если верить стандартам психологии.
И на этом дракон замолчал, давая состайнику время вспомнить подходящее стихотворение, может, даже настроиться на чтение. До этого слова звучали очень выразительно, они дополняли имевшуюся картину леса. Но тогда Амберхаут читал в одиночестве, не зная, что его слушают. Не смутит ли его наличие здесь заинтересованного постороннего?

0


Вы здесь » Империя драконов. Возрождение » Тени прошлого » Поэтические вечера [Зон & Вутарцт Амберхаут]