//PR Enter

Империя драконов. Возрождение

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Империя драконов. Возрождение » Облачные горы » Водопад Раймонда


Водопад Раймонда

Сообщений 151 страница 200 из 201

1

Огромный водопад, дающий начала речке Локе. Здесь много рыбы и чистая вода. Многие драконы приходят сюда купаться.

+1

151

Был ли он счастлив, когда у него появились дети? Да, он был очень рад. Чуть ли не фейерверк запустил, только, увы, он их запускать не умеет, и не изобрели еще такие штуки, как конфетти или тот же салют. Он что может вызвать, так это резкий порыв ветра или вихрь. А также излечить в случае чего. Он сперва очень удивился тому, что самка оказалась беременной. Нет, он знал, что будет при слиянии их тел, но он этого не ожидал. Конечно, хорошо, что все получилось с первого раза. Это свидетельствует о том, что у его нынешней жены нет проблем со здоровьем и нет никаких проблем по женской части. И два сына еще. А потом еще дочь через несколько столетий. Можно было бы наделать детишек и побольше, но здоровье супруги превыше всего.
Тут краем глаза Максар заметил, что на снегу еще что-то зарисовано. Некоторые черты были схожи с его. Рога, шипы. Немного торчащие треугольные чешуйки. Это же я! Удивившись схожести рисунка с оригиналом, дракон усмехнулся и покачал головой. Бывают же умельцы в данной сфере. И тут послышался грустный голос Рис. Нет никого у нее. Взглянув на нее, Максар подошел к ней и положил крыло ей на плечо в утешение.
- У тебя вся жизнь впереди. Успеется, - произнес целитель и подмигнул ей. Нужно ее отвлечь, пока она не впала в депрессию. - Красивый рисунок, - кивнул он в сторону портрета на снегу. - Давно практикуешь? - опыт в отвлечении от грустных мыслей у него имеется. Это сказывается общение с отчаявшимися пациентами, которые думают, что все плохо, а на деле у них небольшая царапинка. Или дети. Когда у них ничего не получается. Нужно было их тут же отвлечь. Особенно дочурку приходилось часто отвлекать на иные темы. Она попалась нежной и хрупкой. Упадет, ушибется - сразу в слезы, мол, больно. Матушка тоже пыталась ее отвлечь, а с Максатом это давалось как-то слишком легко. Опыт сказывался.

0

152

Слова утешения подействовали как бальзам на душу, а крыло на плече окончательно придало Рис уверенности, поэтому та, смахнув набежавшие слезы, улыбнулась и перевела взгляд на Максата.
- Совсем недавно, - перевела взгляд на рисунок. Действительно, вышло весьма схоже с оригиналом. Видел бы он рисунки на стенах ее пещеры. Но самка хвастаться не собиралась.
- Я думаю, что это наследственное, - с легкой улыбкой дополнила Ирис, снова вооружившись палкой и начеркав рядом с Максатом возможное изображение его жены. Так она ее себе представляла. Еще несколько кропотливых движений и вот дети. Улыбнувшись своим же успехам, дракона даже немного заерзала.
- Все успеется, - больше для себя произнесла облачная. Найдет еще кого-нибудь понимающего и любящего, как в том сне. Поселятся у нее в пещере или к нему переедут. Детишками обзаведутся. А потом будут жить полной семьей. За детьми и внуки пойдут, а там и до правнуков дойдет. Снова отвлеклась, даже как-то неловко. Вроде и беседу ведут, а вроде и нет. Просто через какой-то интервал минут перекидываются парой словечек и на том все. Домой возвращаться не хотелось, но уже темнеет. И если эта беседа завершится, так толком и не начавшись, то ей будет просто некуда податься более и придется тащить свое тело обратно в пещеру. А завтра у нее может пропасть чудным образом настроение, и дракона застрянет в пещере на ближайшие сутки. И только чей-нибудь пинок сможет ее оттуда выпереть.

0

153

Максар умел успокаивать. Крыло на плечо. Или лапу. А также отвлечь на другую тему. Разговор в другое русло и тогда от печальных мыслей ни следа. Максат посмотрел на Ирис и убедился в том, что она немного похожа на его дочь. Такая же скромная, тихая. Снова эти мысли. Если бы она еще увлекалась мистикой или еще чем-то, то они могли бы еще подружиться.
- Ирис, - позвал он ее и взглянул на нее. - Ты очень похожа на мою дочь, - немного склонив голову набок, произнес Эри и посмотрел на то, как та что-то чертила уже на снегу. Снова рисунки. Драконы. И еще трое. Она что, пыталась зарисовать его семью? Тихо усмехнувшись, он покачал головой. Нет, он не осуждал. Даже в мыслях не было. Ариат больше предпочитал узнать дракона поближе, а потом говорить о нем. А лучше вообще не говорить, а держать мнение о знакомом при себе. До сплетен и слухов недалеко останется. А Максат, ох, как не любил сплетни. Ох, как не любил. После того как однажды в смерти его матушки обвинили огненных, а он пошел разбираться в словесном плане, так у него на эти слухи негативное отношение сложилось. Он к этим сплетням стал относиться скептически и вообще пропускал их мимо ушей, не желая их слушать.
- Хорошо, что наследственное, - сказал целитель, смотря на рисунки. - Если будешь продолжать в том же духе, то будет намного лучше. И у тебя тогда станут заказывать какие-нибудь рисунки, - проговорил он. И только сейчас заметил, что перешел на «ты». Ну, что же, вроде новая знакомая была не против такого расклада. Сам же отец двух сыновей не мог данным похвастать. Рисовать он напрочь не умел. Или просто не пытался. Он в основном прозы пишет. А стихи он все свои повыкидывал. Не получались они у него, сколько ни бейся.

0

154

После сравнения себя с дочерью Макса, Ирис даже не удивилась. Хотелось бы повстречаться с ней, да и может им выпадет такая возможность пересечься.
- А она состоит в нашей стае? - поинтересовалась дракона, отложив палку в сторону и немного разминая пальцы передних лап. Если они хоть и немного похожи, то могли бы стать подругами. Ей было бы с кем общаться и все такое. Девичьи секреты, ночевки и прочие радости. Улыбнувшись своим мыслям, облачная окончательно растеряла все свое негативное настроение. Свое умение рисовать она развивала. Рогатая рисовала при каждом удобном случае, дайте только инструменты.
- Я этим особо не хвастаюсь, - заметила самка, - так что вряд ли кто-то станет их заказывать, - обычно рисует Рис на незаметных местах или тут же стирает, если кто-то находится рядом. Это только сейчас ей что-то помешало это сделать, и дракона даже догадывается что. Едва заметно зевнув, Ирис потянулась, разминая кости, и решила встать.
«Нужно пройтись снова, только подальше от кустов и прочей растительности,» - почесав рога, подумала облачная, пройдя немного вперед. Она и не заметила, как Максат перешел на "ты". Да и против особо не была. Так даже легче, сразу ощущаешь близость к собеседнику и уже понимаешь, в какое русло поворачиваются и идут отношения.
«Он довольно милый и мудрый, для дракона его возраста это нормально. Но есть некоторые, которые даже при долгом знакомстве задирают нос и требуют от всех "выканья",» - взмахнув головой, Ирис повернулась к собеседнику и отряхнула лапы от снега.

Отредактировано Валери (8 Май 2016 20:56:32)

+1

155

Максариат редко приводит всякие сравнения. Это равняется тому, что кого-то обсуждают. Но не осуждают ведь. Сравнения даются лишь тогда, когда это нужно. Они нужны тогда, когда нужно убедиться в том, похоже или нет. Вот и сейчас Максар сравнивал Рис с его дочерью. Дарлин тихая, скромная. Читать любит, например. Она, бывает, зачитывается допоздна. И только матушка ее дергает на том, что пора спать. Ниора - мать детей - строгая и дисциплинированная. Чего и можно ожидать от воина.
- Нет. Она вместе с матерью в стае Света, - целитель потер глаза и лег на снег, устраиваясь удобнее. Скрестил передние лапы и положил на них голову, наблюдая за белой. А вот чешуя немного схожа с Ниорой. Та относилась к солнечным, отсюда и чешуя светлая. Но у жены цвет чешуи больше склонен к желтоватому оттенку, как и определено быть большинству солнечных. - А чем ты еще увлекаешься? Помимо рисования, - вопросил Максат, наблюдая за состайницей. Та снова решила размяться. Встала и прошла несколько шагов. И преднамеренно огибала кусты стороной. Да, самому Максару не хотелось бы снова ломать кусты своим мощным хвостом. А то так на них кустов не напасешься. И кустарников не останется. А что потом делать останется, когда нужных ингредиентов не останется? Это место, по крайней мере, находилось очень близко с его убежищем, чтобы успеть пополнить все запасы трав и ягод. А также просто очень близко для того места, чтобы отдыхать. Многие пациенты уже знают, где его надо будет искать на случай, если Максара не будет на месте. Прям лайфхак на все случаи.

0

156

- Я пою еще, - немного смущенно ответила Рис, чиркая хвостом по снегу. Расправив крылья, дракона снова принялась за их изучение. Про письмо и танцы говорить не хотелось, и так слишком много всего. Только вот писать она горазда, но редко получается что-то стоящее. Поэтому один угол ее пещеры забит мятыми листочками и прочей макулатурой. Но читать облачная любит - этого не отнять. Танцы… Танцует она редко, чаще для себя и чаще в небе. Было бы еще с кем танцевать, но Ирис не любила делать это на публике. Только при матери вытворяла что-то, а та с теплой улыбкой аплодировала и хвалила свое дитя.
- А ты чем-нибудь занимаешься? - рогатая решила последовать примеру собеседника и прилегла в нескольких шагах от него, но так, чтобы находиться напротив. Крылья выпрямила и, подперев голову рукой, стала снова что-то чиркать на снегу. А пока она ждала ответа, то можно было предполагать, чем же может заниматься такой дракон, как Макс. Почему-то в голову тут же лезли образы оного в концертном костюме и с розой в зубах. Танго. И он на сцене носится туда-сюда с какой-нибудь горячей лавовой самочкой красного окраса. Представив себе это, Валери еле сдержалась, чтобы не засмеяться, но все-таки немного хихикнула. Также он мог писать стихи. И снова образ Макса на сцене. Длиннющий свиток в руках и: “о Ромэо ты, Ромэо…”
”Что за глупости мне в голову лезут,” - думала рогатая, едва сдерживая волны смеха. Со стороны это выглядело довольно странно.

0

157

Максар никогда не страдал хвастовством. Он предпочитал, чтобы многие узнавали его таланты совершенно случайно или через других. А чтобы рассказывать всем подряд, чем он занимается в свободное время, - увольте. Ариат хвалил своих детей за любые попытки, чтобы они не бросали это дело и продолжали над собой работать. Именно так и становятся гениями. Особенно Аткасс. Старший сын. Тот многое умел, но страдал ленью. Причем, хронической. Если захочет и знает, что это ему нужно больше всего, то заставит. Силу воли ему не занимать, но тут мешает жуткая неусидчивость. Ни минуты спокойно сидеть не может. Даже кушать спокойно не может. Ладно, еще спит нормально.
Ирис оказалась певицей. По призванию или нет, дракон не имел понятия. Но заставлять ее, чтобы она показала пример очаровательного голоса и замечательного слуха, не стал. Захочет - предложит. Захочет - споет. А сейчас пока что не будем смущать драконицу дальше.
Начинает холодать. Под ним снег проникал через щелки между чешуйками, отчего стало совсем холодно. Стоило снегу прикоснуться к коже, так по телу пробежались мурашки. Чешуя слегка оттопырилась вверх, но после сразу улеглась на место, плотно прижимаясь друг к другу.
- Кроме воспитания детей, принятия пациентов и составления прозы, ничем, - произнес Эри и перевел взгляд на лапу Рис, которая снова что-то рисовала на снегу, когда та улеглась напротив него. Как понял Максат, большинство молодых находит досуг: музыка, пение, рисования, резьба по камню или дереву, но ближе к тысяче с половиной им уже до не этого. Вот как и сам целитель. Думал, что будет хватать времени на все на свете. А нет, ошибся маленько. Времени хватает только на одно дело из нескольких. Ты или клиентов принимай, или детей воспитывай, или вообще отдыхай от всего. Как говорится, я никогда так в жизни не ошибался.

0

158

- А это очень сложно? - перестав водить лапой по снегу, спросила облачная и послушно сложила их на снегу. В голову лезли всевозможные картины с участием детенышей и у половины из них были такие же рога, как у Рис. Только вот о сложностях с ними она и подумать не могла. Но даже если с ними и дел будет не в поворот, то дракона все равно готова к созданию семьи. Ведь не одна же рогатая будет следить за потомством, ей будет муж помогать.
«Если будет не слишком занят,» - пронеслось в облачной голове. Ну, нет. Даже если у него и будут какие-нибудь дела, даже если он будет в другой стае. То дракона все же сможет протянуть. Целителей в стае воздуха, возможно, будет много. А семья у нее будет только одна. Поэтому рогатая готова пожертвовать ради детей даже своей работой. Может и будет выделять пару часов в день на принятие пациентов.
«Да, именно так,» - кивнула своим мыслям Ирис и снова уставилась на собеседника. Возможно, он немного устал от всего этого. Может, у него были грандиозные планы на жизнь, но в какой-то момент это все пошло в другое русло. Семья-работа-семья. Нет времени на отдых. Лери думала именно так, но вряд ли это было правдой. Молодые думают иначе. Для них нет хорошего и плохого будущего. Они живут одним днем и стараются растянуть самые яркие дни на столетия. И Рис думала так же. Она грезила о светлом будущем, даже не думая о том, что все может испортиться или пойти не так.
«Главное, вовремя взять все в свои лапы,» - пролетело в облачной голове, пока дракона очерчивала взглядом изгибы на теле собеседника. Она догадывалась, но, возможно, эти догадки были не совсем верными.
«Он, скорее всего ураганный, хотя это может быть иначе,» - эта мысль потянулась тонкой нитью, разлагаясь на слоги. Прикрыв глаза, Рис вздохнула.

0

159

Стоит ему вспомнить всю эту семейную суматоху, дракон потирал глаза, слегка окунув пальцы в снег, чтобы хоть немного взбодриться и не заснуть на полуслове. Да и глаза какие-то сухие. От усталости снова же. В большинстве случаев у Максара больше недосып. Принимать пищу вовремя он старался, но не всегда удавалось. Приходилось даже и клиентов принимать, и чай одновременно пить. Многие, конечно, удивлялись, как он так все успевает: и спит, и кушает, и работает, и вторую половину семьи умудряется навещать. Да не все так просто. Однажды его даже наставник вызвал. Наставник сыновей. Мол, они на занятия не ходят, прогуливают, а если и ходят, то ни черта не делают. Это дети. Лично для Максата они еще были детьми, хотя до зрелости уже недолго осталось. Оставалось только подзатыльники раздавать. Если еще время найдется, разумеется.
- Сложно? - и тут стоило задуматься. Сложно ли это? Птенцы бывают разными. У Максара по опыту сложилось впечатление, что его сыновья являются исключением. Хотя, скорее всего, они довольно частый пример. Вспомни себя в их возрасте. Пришлось себя одернуть. - Птенцы всякие бывают, - произнес целитель, перебирая в уме различные ситуации. Вспоминая свое детство, он понимал, что Аткасс и Гайлитесс пошли по его стопам. А дочь тихая. И слава Аллинэе. - Если брать в пример моих детей, то тут две категории: «шумная непоседа» и «скромная тихоня». «Непоседы» - это сыновья. А «Тихоня» - дочь, - проговорил он и лег на бок, распрямив крыло, чтобы оно закрывало туловище поперек. Хвост уложил около себя, насколько это позволяла эластичность суставов и гибкость самого хвоста. - Если говорить про сложность воспитания, то с мальчиками пришлось попотеть, а девочке только книги и подавай, - хмыкнул он. Любил ли он рассказывать о своих детях? Семье? Скорее да, чем нет. Если спросили, то нужно ответить. А как именно - это уже мои право и выбор.

0

160

- Но все дети любимы, несмотря на их характер или еще что-то, - улыбаясь своим словам, проговорила Рис. Она не могла привести пример насчет "непосед", ведь сама в детстве была тихой и спокойной, под стать матери. Ей только дай разные травы, и ребенок сидит себе в уголке перебирает их. А мать только улыбалась увлечению дочери. Сразу было видно - будущий целитель.
Следя за движениями Максата, Ирис стала замечать, что тот, видимо, устал. Да и сама облачная чувствовала, как тяжелеет голова. Тонкой шее было трудно ее держать, поэтому рогатая уткнулась носом между лап и принялась рассматривать снег. Маленькие кристаллики отражались в глазах драконы, что придавало им еще большую красоту. Прикрыв глаза, Рис стала прислушиваться к размеренному шуму водопада и даже сумела расслышать дыхание собеседника, что для нее было весьма странно. Открыв глаза, рогатая заметила шевеление с его стороны и с интересом стала наблюдать за ним.
«Возможно, пора расходиться,» - подумала она, рассматривая лежащего в нескольких шагах от нее дракона. Сейчас он напоминал ей раненого воина, что переводит дух в этом месте. Его уже не волнует ничего, он просто хочет выжить, избавиться от преследования. А некоторые не цепляются за жизнь и предпочитают умереть на месте, чтобы никто не пытался его вылечить, не пытался ему помочь.
- Если ты устал, то мы может встретиться позже, - скользя взглядом по лицу Макса, проговорила Ирис, - если захочешь, - уже тише добавила облачная, опустив глаза на снег, во избежание встречи взглядов.

+1

161

Во всяких случаях дракону пришлось повстречаться с другими. И детьми, и уже взрослыми. Как ему в свое время говорил наставник: «Возраст - не показатель ума. Ты можешь быть молодым, но чертовски умным. А можешь быть дуб дубом, когда тебе стукнет три тысячи лет, а то и больше». На такие наставления и поучения своего учителя Максар не реагировал и относился к ним скептично и с особым... нейтралитетом. Но с возрастом он понимал, что наставник оказался правым.
- Один вопрос - любовь к детям. Другой вопрос - захотят ли с ними возиться, - резонно произнес целитель и посмотрел на Рис. После вспомнив то, что она избегала его взгляда, отвернулся в сторону и посмотрел на него. Уже стемнело. Нужно было отправляться домой и отдохнуть дома. А также хорошенько отоспаться, повесив табличку: «Не беспокоить». Но в доме краски не было. А дощечки, которые потенциально могли подойти на роль таблички, еще нужны были. Размолоть, раскрошить, например.
Думая о том, чем бы он занимался, если придет в убежище. Попытается уснуть? Ага, как же. Обычно в такие моменты просыпается закон подлости. Все время ему хочется спать и вообще чуть ли не засыпает. А как закроет глаза и попытается уснуть, то в голову полезут всякие мысли, размышления, рассуждения. И вообще жизнь бьет ключом. Настоящий источник энергии. Правильно про него говорили: «Ты не сова и не жаворонок. Ты не пойми кто».
И тут слова про расхождение. Посмотрев на Ирис и склонив голову набок, Максат задумался: хочется ли ему уходить? нужно только взбодриться. Окунуться мордой в снег? Нет, это безумство. На это способны его сыновья, но не он сам. Временами Эри удивлялся, откуда у Аткасса и Гайлита столько энергии, безумства и желания риска. Дети - существа непонятные и непредсказуемые. Как женщины.
- Если ты того самого хочешь, - он имел в виду и расход, и встречу в позднее время. В основном с Максатом хотели встретиться, чтобы убедиться в полном выздоровлении.

0

162

- Я была бы не против сейчас разойтись, отдохнуть, а потом уже собраться где-нибудь на Заоблачном Пике, - почесав затылок, проговорила Ирис. Да, ей нужно было отдохнуть. Уже темнело, да и дракона уже и не уверена была, что долетит до своей пещеры, если просидит здесь еще пару часов. Глова предательски наполнялась свинцом, а глаза закрывались. С Максатом, видимо, происходило нечто подобное.
Казалось, что только ступит облачная на территорию своей пещеры, то непременно свалится без ног, даже не дойдя до своего лежбища. Но что-то ей подсказывало, что только она войдет в пещеру и уляжется, то всю усталость как рукой снимет. Но, все же, ее тело и уже разум хором требовали отдыха, поэтому рогатой не оставалось ничего другого, как приходить в себя и стараться оживиться.
«Может, перед полетом засунуть голову в воду?» - спросила сама у себя Рис, повернув голову в сторону водопада. И действительно. Вода словно манила к себе юного дракона своими мокрыми ледяными лапками, приговаривая "я тебя взбодрю". Махнув головой, Ирис отогнала наваждение на второй план и снова посмотрела на собеседника, выжидая от того ответа. Им обоим сейчас не помешало бы отдохнуть, а позже можно встретиться и продолжить общение.
«Если он не передумает...»

0

163

Встречи - это хорошо. Долгие встречи - еще лучше. Именно так и начинают строиться отношения. Дружественные или более тесные. Но Максар уже больше склонялся к первому варианты, так как второй его уже не будет устраивать. Полигамию он устраивать не собирается и даже не думал. Не, ну зачем? Нам и так проблем хватает.
Заоблачный Пик, говорите. Если найдется свободное время, целитель придет на встречу. Он постарается прийти и встретиться. Если ему не будут мешать какие-либо чрезвычайные обстоятельства, разумеется. Мало таких было случаев, когда он отказывался от встречи или передумывал идти на нее. Максар - дракон слова. Он сдерживает обещания, а вот клятвы он не дает. Максимум он даст слово и попытается его сдержать в любом случае. А также он не любит неоплаченные долги. Будь то ему, или он сам не отдал должок. Это отвратительное чувство, когда у тебя есть перед кем-то долг. Спасти кому-то жизнь или оплатить услугой какой. Это чувство будет терзать твою душу до тех пор, пока ты его не заплатишь тем же.
Максар на это предложение молча кивнул. Его все устраивает. Приподнимаясь, помогая себе крыльями, дракон встал на четыре лапы и отряхнулся от снега. Его больше раздражало, когда снег попадает под чешую. И вытряхнуть никак, и не залезешь когтем: поцарапаться можно. Остается только терпеть и ждать, когда снег превратится в воду или просто сам по себе слезет из-под чешуи. Особенно неприятные ощущения доставлял снег на тех местах, где чешуя становится более чувствительной.
- За... - резко осекся, заметив, что он чуть было не повторил знаменитую фразу своего сына: «Заметано», - договорились, - исправился целитель и расправил крылья, после сложил их снова. Дернув хвостом, дракон оглянулся и хмыкнул. Пойду пешком. Он встал к Рис полубоком и обернулся к ней. - Попутного ветра. И до встречи, - проговорил Ариат и обернулся всем телом в сторону направления к пункту назначения. И сейчас он неспешно пошел в сторону своего дома. Больше оставаться он не видел смысла, оставив Ирис одну со своими мыслями.

Игра во временном эпизоде окончена

0

164

Пока дракон думал, Ирис решила не терять времени даром. Встав на лапы, она не спеша отряхнулась от снега и, встряхнув крыльями, выпрямила шею. Наконец последовал ответ. Максат был не против встречи. Только вот когда произойдет эта встреча, стоило лишь гадать. Но Рис все же надеялась, что когда-нибудь они пересекутся на Заоблачном Пике. Только вот, сколько времени пройдет, и узнают ли они друг друга.
- Попутного ветра, - задумавшись, повторила фразу уже бывшего собеседника облачная в качестве ответного прощания, - буду ждать встречи, - уже более уверено добавила рогатая, расправив крылья и наблюдая, как Макс уходит.
«Надеюсь, что долечу до пещеры без происшествий,» - подумала дракона, разгоняясь, чтобы взлететь. Несколько мощных взмахов и ее тело полностью взмыло в небеса. Почти под самые облака. И сразу усталость как рукой сняло. Рис даже немного пожалела о своем решении, но останавливать дракона уже не было смысла.
«Он устал, не нужно его беспокоить,» - остановила себя Лери, выравнивая полет и размеренно взмахивая крыльями. С высоты полета он стал похож на ящерицу, заметив это, облачная даже улыбнулась. И, взяв курс на сторону своей обители, медленно полетела в сторону дома.
===>Пещера Ирис

0

165

20-е Морозного месяца. Медленно приближается ночь.
Вайсу. [Продолжение]

Воин ждал. Не совсем понятно чего, но взять и полететь по делам, которые, скорее всего, были, он не мог. Это было бы неправильно. Интересно почему? С чего он так взял? Не под начальством Вайса же находился.
Змей ощущал ответственность за Архивариуса. Это он его нашел. Это он его разговорил. Это он его, етить на лево, поднял в воздух. И не просто поднял, а еще и разыграл. Вона как кружится! Эх эти книголюбы, элементарных радостей жизни не знают. Или забыли? Коготь задумчиво отмерял ритм по подбородку, пока Кайшу наблюдал за весельем альбиноса. Как бы оно там не было, какие причины не лежали за этим, и личные выборы, а облачный определенно мог гордится проделанной работой. Тут главное знать меру и не зазнаться. Но вряд ли кто-то узнает об этой встрече. О подробностях так тем более.
Между тем, спустились сумерки, а на небе можно было разглядеть первые огоньки. Воитель все еще терпеливо ждал, приглядывая за Вайсом. Мало ли что. Но ничего не происходило. Водопад внизу все так же журчал, а в воздухе более не было видно никого. Незаметно подкрадывалась ночь, хотя пока еще не вступила в свои полноправные права.
Кайшу улыбнулся чему-то своему. В воспоминаниях играли тренировки. Он любил их. Они выматывали, приносили ранения. Но и опыт. И закалку. Это когда ты залетаешь в пещеру и сразу ухаешь спать, не чувствуя половины тела. Но вряд ли кто-то иной, помимо воинов и может, охотников, может понять, как это по своему прекрасно. Приходит усталость, приходит сон. Крепкий сон. Но ни брат, ни сестра не могли понять его, да и не принимали они Кайшу. Все чаще сами с собой, где-то в другом месте. Считали его ошибкой. Но не родители. И... Где же вы все теперь?!
Резкая перемена настроения едва отразилась на морде. Дракон попросту не успел окунутся в пучину боли и сожалений, внутренних переживаний и горечи. Перед глазами появилась фигура, уже ближе. Та самая, что только что резвилась в небе. Короткий вздох и улыбка, уже для Виса. Да, спускаемся. Если хочешь. Полукров кивнул, и полетел следом.
Грива взметнулась вверх и опала. Вот такой спуск. Тот же воздух поднял снежинки. Те закружились в танце вокруг драконов. Кайшу хихикнул, разглядывая их. В свете луны частички отливали бы серебром. Но увы. Стоит еще немного подождать.
Змей плюхнулся в снег, разбросав передние лапы, а морда уткнулась в белое море, зарылась в нее, поворачивая из стороны в сторону, будто закапываясь. А потом резко голова поднялась, поднимая ворох снежинок. В нескольких метрах упал попец и хвост, также подняв облако белых крупиц. Те осели на чешуе, остались в гриве. Приятный холод.
- Я не ярок. Я не умею светиться. - изрек полукров, изворачиваясь, укладываясь на спину, а лапки вознеся вверх. Точно собака, которая просит почесать животик. Взгляд зеленых глаз остановился на Вайсе.
- Лишь совсем немного... - на лапах замерцал свет. Самый обычный. Он не был сильным. Тусклый свет. Чтобы не бил глаза и не сильно выделялся на общем умиротворяющем фоне.

0

166

23 день Морозного месяца. Вечер.
Игра с Тинэквалон и Черебель.

Пещера Мирэкл - Обитель Зам. Главы.

На подёргивания Тинэквалон в пасти Реншу дракон не обращал внимания. Впрочем, как и на то, что та дрожала то ли от страха, то ли от холода. Холод этот ни разу не был дракону смертельным - даже птенцу. Это Рен прекрасно знал. Разве что с непривычки могло быть холоднее. Но маленькой дикарке это никак не повредит. Наоборот - ей надо адаптироваться к новым условиям и новой жизни. К чему Заместитель и собирался её подтолкнуть, отведя в детский сад. Туда, где за ней присмотрит какой-нибудь сказитель. И туда, где она познакомиться с другими представителями своего вида. Такими же маленькими, как она.
Всю недолгую дорогу змей летел молча. А Тин наверняка отвлеклась на открывшийся ей вид, на что персиковый отчасти и рассчитывал.
Вот внизу уже было видно скопление птенцов со взрослым драконом. Рядом с ними Заместитель и приземлился, опуская Тин на землю прямо перед другими малышами, среди которых было несколько очень активных сорванцов, одна очень пугливая, но добрая особа и трудолюбивая, упорная Черебель.
Вот и познакомитесь.
Опустив Тинэквалон на землю, самец подпихнул её носом к общей своре детишек.

+1

167

23 день Морозного месяца. Вечер.
Реншу и Черебель

Пещера Мирэкл - Обитель Зам. Главы----->
Виды всю дорогу открывались удивительнейшие и ни разу не виданные. Драконочка даже иногда забывала подергиваться, что бы доставить хоть каких-нибудь неудобств своему мучителю, который тащит ее неизвестно куда и неизвестно откуда. Но новые и необычно белые виды  - это только пол беды. Дальше хуже. Этот змей тащил ее к каким-то определенно живым и большим существам с кучкой существ поменьше. Так вот что он задумал! Он хочет поделиться едой со всеми?! Этот персиковый  специально притащил ее в какую-то кучу камней, что бы поиздеваться, а потом отнести и отдать на съедение группке таких существ.
Ну вот, теперь все стало окончательно ясно. Сейчас они приземлятся и вся эта свора накинется на драконочку. Когда  змей стал спускаться, Тин задергалась, и довольно сильно, стараясь вырваться из его хватки.  Иногда она сопровождала свои извивы шипением, показывая крайнюю степень недовольства и испуга. При приближении оказалось, что кучка существ состоит из особей размером с саму драконочку, если не меньше, но один все равно был довольно крупным, а это пугало.  Как только змей стал намереваться опустить ее, она замерла: она помнила, что тот не хотел ее отпускать до тех пор, пока она не успокоится. Так вот и сейчас мы сделаем вид, что успокоились, а потом сбежим. Когда ее лапы коснулись  земли, ее обдало неожиданным холодом, что ввело ее в ступор, ибо она ожидала почувствовать на своих лапах привычное тепло песка. А тут надо же, хоть и похоже на виду на песок, такое же рассыпчатое, а вот холодом пышет, просто кошмар! Неправильный у вас тут песок, господа! Днем он должен быть теплым, а еще желательно желтым, а не таким, как цвет ее шкуры. Впрочем, сейчас драконочке было хоть и неприятно, но были вещи и поважнее – надо было немедленно бежать, и бежать поскорее.
Получив толчок в спину, на который она ответила агрессивным коротким рыком,  она сделала два неуверенных на вид шага, словно стеснялась, в сторону , как ей казалось, крайне агрессивно настроенной своры существ, по другому их не назовешь. А потом вдруг прижалась к земле, да резко рванула в сторону, попутно расправив и замахав крыльями, и длинными прыжками понеслась в сторону, оставляя темные пятна на снегу от сажи на передних лапах. Желая побыстрее скрыться из виду всей этой недружелюбной компании, она неосознанно воспользовалась своей незаметностью, причем не только физической, но и магической. Благо, снег белый, и она белая, что только этому способствует.
И откуда только силы взялись? Ведь совсем недавно, казалось, она и шагу сделать не сможет, а тут словно и не было никакого боя и пережитого горя. Да, хорошо быть ребенком, который живет настоящим, а не прошлым, и концентрируется на том, что происходит здесь сейчас.

+1

168

Черебель скучала. Вокруг было много птенцов, но она так ни с кем и не заговорила и в скором времени прекратила попытки взлетать. Получалось у нее уже лучше, но далеко еще до идеального приземления. А ведь это одна из важнейших частей полета — удачное приземление. Черебель посмотрела в небо, надеясь увидеть, как летают взрослые драконы. Ей повезло: вскоре Черебель лицезрела уже взрослого дракона, летящего с белым птенцом в пасти.
   «Да это же я Реншу!» — поборов удивление от столь странного способа переноса птенца, подумала Черебель. Дракончик в пасти заместителя главы был явно старше ее на лет сорок. При ближайшем рассмотрении Черебель поняла, что смотрит на дракониху.
   Белое создание отчаянно вырывалось из пасти Реншу, так что Черебель не поняла, держит ли заместитель дракошу насильно или же та просто извивается от неудобства — Черебель мама всегда переносила на спине и она не могла знать, что заставило Реншу переносить дракошу таким образом.
   «На то наверняка есть причины» — подумала Черебель и отвернулась.
   И все же она не потеряла интерес к белой драконихе. Незаметно глядя на нее иногда, Черебель увидела, как та затаилась в снегу и стала почти незаметной. И тут она поймала себя на мысли, что открыто наблюдает за дикаркой.

Отредактировано Черебель (14 Май 2016 19:03:43)

0

169

Лун-Эль

http://s7.uploads.ru/t/hDxaI.jpg

Брум

http://s2.uploads.ru/t/fmdPV.png

Ашай

http://sh.uploads.ru/t/TJduL.jpg

Кень

http://se.uploads.ru/t/TqnHD.png

Когда прилетел большой-большой дракон, принёсший ещё одного птенца, практически все по-своему проявили к новенькой интерес. Её здесь раньше никто никогда не видел. Но самка была крупной. Да вела себя как-то... дико. Неужели не стайная?
- Да погляди на неё, точно не нашишная, - пробубнил один птенец из парочки самцов, пихнув в плечо другого. Эти двое уже могли быстро бегать, резво вертеться и болтать много из того, что не нужно.
Юная особа, которая была лишь чуть младше их, осторожно прикрылась крыльями, выглядывая из-за них. Будто Тинэквалон могла напасть. Страшно, но интересно. Кто она такая?
Эту скромную, розовую драконочку звали Ашай. И она, будто задавая немой вопрос Черебель, посмотрела на свою состайницу. Знает ли та что-нибудь о новоприбывшей? Но, кажется, нет.
Двух сорванцов, которые не были братьями, но были довольно похожи, звали Брум и Кень.
А взрослый дракон с голубой чешуёй небесного цвета и лёгкой, лучезарной улыбкой, носящий имя Лун-Эль, сегодня был воспитателем, который первый отреагировал на Тин, принесённую Заместителем. Малышка попыталась удрать, но не тут-то было. Сказитель перехватил её мягкой лапой, поймав точно в облачко. И улыбнулся немного шире.
- Ну куда ты, - ласково вопросил дракон, а после обратил своё внимание на Реншу. Поклонился, не выпуская дикарку.
- Господин Реншу. Ваша?

+1

170

23 день Морозного месяца. Вечер.
Игра с Тинэквалон, Черебель и другими участниками в лице Мастера

Удрать малышке Тин далеко не удалось. А что она хотела? От взрослых драконов не убежишь и не скроешься. Даже если считаешь свои способности очень неплохими - со старшими не поспоришь. Можно разве что капризничать.
Возможно, методы воспитания Реншу были немного грубоваты, но они действовали. В конце концов, дикарка от этого не умрёт. Раз раньше не померла. Да и заикой не станет. Крепкая должна быть особа. Уже могла бы двести тысяч раз скопытиться в диком и опасном мире без попечения. Так что теперь-то с ней вряд ли что серьёзное должно случиться. По крайней мере Заместитель на это надеялся. Как и на то, что Тинэквалон будет успешно расти, учиться и развиваться. А также приживётся в стае.
- Попутного ветра, Лун-Эль. Можно сказать и так. Пригляди за ней, будь так добр, - вежливый наклон головы, тихий, спокойный голос. Несмотря на то, что до этого птенчик чуть не вывела персикового из себя своим поведением. Пусть теперь ещё кому-нибудь потрепет нервы. А у Реншу нет на это времени.
Вдаваться в подробности, откуда взялась Тин, дракон не стал. Ни к чему это сейчас было. Метку получит потом. И полноценным членом стаи тоже позже станет. А то, что она как бы у Заместителя - так это вообще должно вопросы исключить. Стало быть, надо так!

+1

171

Вот надеешься ты, что убежишь, сможешь скрыться и стать если не хозяином положения, то хотя бы не его жертвой, но жизнь показывает тебе большую, прямо-таки огроменную фигу в виде синей лапы, ловко перехватившей несчастного птенца. Конечно, куда уж маленькому и неопытному птенцу до этой большой и синей рептилии. Еще одна волосатая рептилия!
Тинэквалон отчаянно оскалилась и со всей злобностью вцепилась в лапу, что ее схватила. Драконочка злобно порыкивала, можно даже сказать, яростно, словно зажатый в угол тигр, но делала это негромко. Ей сейчас не рычать надо, а кусать, кусать! Эх, где же Вивернёныш, он бы ее в беде не бросил! Помог бы, отогнал этого противного зверя. И этого персикового проучил, за то, что он вот так вот бросил ее на растерзание.
Тин сжимала челюсти как можно сильнее, вкладывала в укус все свое отчаянье от этой безвыходной ситуации. Помочь –то ей теперь некому. Она нечасто, но крайне сильно водила по шкуре агрессора когтями всех четырех конечностей, оставляя на ней как можно более глубокие следы. И не скажешь с первого взгляду, что в мелком заморыше столько силы. Как и не ждешь от годовалого ребенка той силы, с которой он не хочет идти на руки к незнакомому дяде.
Никаких угрызений совести Тин по поводу нанесения увечий не испытывала. Да и не знала она, что такое совесть. Зато знала, как страшно оказаться зажатой кем-то сильнее себя. И это приводило ее в отчаянное бешенство.  Этакий подвид обыкновенного бешенства, но более холодный. Более расчетливый.  Тинэквалон не пыталась укусить то, до чего не дотянется, она кусала то, что было прямо перед ней, и не тратила время и силы на то, что бы найти, где у этой животины горло. Если ему болеет очень больно, лапу-то он опустит, никуда не денется. И тогда у нее, может быть, появится шанс сбежать. Сбежать подальше от этих странных и непонятных существ. Они незнакомы ей и она их боится.
В  желтых глазах горел яростный огонек, красноречиво передававший ее отчаянье и нежелание мириться с данной ситуацией. На остальных птенцов она не обращала внимания, но из виду не теряла, одаривая их ненавистным прожигающим взглядом.
Она одна против всех и никому тут нельзя верить. Даже этому персиковому. Он странный, он непредсказуемый, таит в себе слишком много потенциальных опасностей. И даже то, что он вроде как доброжелательно к ней относится, ничего не меняет. И Виврнёныш совета не даст, как из этой ситуации выкрутиться.

+2

172

Черебель испуганно наблюдала, как белый птенец кусает и царапает сдерживающую ее лапу. Лун-Эль сегодня был воспитателем и потому обязан был остановить удирающее создание, но как сказителя она его уважала и думала, что так будут поступать и другие, но вцепившаяся в лапу дракона дикарка доказывала обратное. Черебель очень не нравилась эта ситация и то, что кровавая сцена откроется именно в детском саду, где остается большая часть птенцов стаи Воздуха, было внеплановым. Родители вряд ли бы привели птенцов смотреть на одичавшего дракона, пусть и такого маленького. По крайней мере, вежливой зачастую Черебель это было даже противно.
Дракоша с трудом сдержалась, чтобы не закричать. Что толку? Ей не хотелось привлекать к себе внимания, но сцена не могла оставить ее равнодушной, так что Черебель поставила вперед переднюю лапу, будто бы хотела сейчас побежать в сторону Лун-Эля.
С детства она уважала сказателей и они казались ей неприкосновенными особами, так как этот класс ни для битв, ни для охоты. Впрочем, неудивительно то, что их часто назначают воспитателями, ведь птенцы зачастую просто в восторге от рассказов «хранителей древности», да и других как таковых занятий у сказителей не имеется. Но и наверняка Черебель знать не может.
Черебель не отводила взгляда от белой драконихи. Она активно царапала и кусала лапу, да так быстро и долго, как Черебель бы наверняка не смогла. Она вообще быстро уставала. И от бега ей нужно было отдышаться, и от атаки отдохнуть. А вот птенец отчаянно бился. Коричневая дракоша даже поразилась такой прыти — ей бы вряд ли удалось так долго царапаться. Да впрочем, кусаться она не любила: зубы впивать во что-то умела, но ненадолго — челюсти уставали и она быстро ослабляла хватку.

+2

173

Когда новоприбывшая Тинэквалон, впервые появившаяся в стае и ещё ни с кем не знакомая, начала проявлять агрессию, первой испугалась Ашай. Она пискнула и попятилась назад, как будто дикарка могла причинить ей вред. Могла ли? Конечно! Если она вот так со взрослым обходится, то что может стать с ней? С ней - маленькой и беззащитной. Монстр. Эта девчонка настоящий монстр.
- Бешеная! - завопил Брум. И его дружок Кень мгновенно подхватил эстафету, закрутившись на месте и даже успев споткнуться о собственные лапы.
- Бешеная, бешеная!
Но сказитель на то и сказитель. Нельзя было сеять панику меж птенцами. И тем более позволять Тинэквалон так себя вести. Иногда, между прочим, малышей приходится наказывать. Вряд ли с Тин можно было обойтись так же, как и с другими птенцами. Какая-то странная она была. Чуть нахмурившись, Лун-Эль не позволил себе разозлиться, лишь бросил строгий взгляд на двух сорванцов, начавших шуметь, и отцепил Тин от своей лапы за шкирку другой лапой, сев. Раньше, чем она успела особо навредить сказителю. Так, чуток оцарапала.
- Так нельзя себя вести, - сказитель поднял буйную особу в воздух перед собой и внимательно посмотрел ей в глаза. Кажется, как будто малютка действительно была в ярости от происходящего. Причин тому сказитель не видел. Но дабы успокоить малышку, немного воздействовал на неё при помощи магии Разума - банальная эмпатия. Просто чтобы внушить Тинэквалон, что ей абсолютно нечего бояться и не о чем волноваться. Что тут её друзья. А не враги. И никто не желает ей ничего плохого. Это был очень эффективный способ успокоить малышей, которые выходили за рамки дозволенного. А углубиться в суть проблемы времени не было.
Тинэквалон этому ничего не смогла бы противопоставить. Никакая её магия не могла соперничать с магией взрослого, опытного дракона.
- Где же Вы её такую достали, - с улыбкой вопросил Эль, ожидая, когда заклинание подействует и Тин успокоится, чтобы её можно было отпустить к другим малышам. Хотя пристальное наблюдение за этой дамой будет крайне необходимо.
Не то, чтобы Реншу был обязан ему отвечать, потому Лун и спросил так непринуждённо и легко, словно бы и не вопрос это был. А так. Словечко к диалогу.

Отредактировано Мастер (31 Май 2016 23:19:32)

0

174

Горе, горе мне!
Реншу вскинул взгляд к небу, будто обращаясь к таинственным и несуществующим всевышним с вопросом: "За что мне всё это, почему?!". Но что не убивает нас, как известно, делает сильнее. Такая маленькая дикарка, как Тинэквалон, могла убить разве что ящерку или насекомое. Зато проблем была способна доставить поболее, чем целые полчища этих ящериц и насекомых.
Заместитель страдал. От недосыпа, вытрепанных нервов и полного отсутствия внутреннего покоя. И ему просто смертельно было необходимо хоть немного передохнуть. Веки слипались, а лапы не желали держать дракона. Осталось только упасть пузом на снег и уползти куда-нибудь туда, где тебя никто не достанет. И никакие заботы о стае.
Нет, Реншу любил свою стаю. Хотел о ней заботиться. Ему было важно делать что-то для стаи Воздуха. Но и он не железный. И у него, как и у любого другого смертного, пусть и созданного Духом, силы кончались. Был необходим отдых.
- В пустыне нашёл. Родители, кажется, оставили её. Она не говорит, - Реншу не стал говорить, будто родители бросили Тин. Потому что это было совершенно не известно. Они могли равно погибнуть, защищая её. Да и мало ли что ещё могло произойти. Может, они ещё живы и ищут своего ребёнка. В любом случае, тут она будет в безопасности. Тут есть, кому за ней присмотреть.
Дракон немного помолчал, а после с надеждой взглянул на Лун-Эля. После такого взгляда можно было даже ничего не говорить. Столько всего было в уставших и измученных глазах Заместителя Главы. Просьба. Благодарность. Тоска. Утомлённость. Переживание. Боль. Беспокойство. Опека. Забота. Подавленность. Отцовские чувства.
- Присмотри за ней, пожалуйста, - негромко произнёс персиковый змей и взмыл в воздух, оставляя Тинэквалон на временное попечение сказителю.

Игра персонажем в эпизоде завершена.
Следующий ход за Тинэквалон. Потом Черебель. Следом Мастер и т.д.

Отредактировано Реншу (2 Июн 2016 19:40:20)

0

175

Дикарка была недовольна. Очень довольна. Всю ярость ей удалось выразить лишь в паре царапин, что злило и раздражало еще больше. А далее ее снова взяли и подняли, как какую-то жалкую тряпку, с которой можно делать все, что заблагорассудится. По крайней мере, драконнице так казалось. Сильные всегда делают со слабыми то, что им  захочется, и их мнение никто не спрашивает. Раз слаб, значит, подчинись или умри. Когда синий что-то пробубнил Тин прямо в лицо, она ответила самым яростным и ненавистным шипением, на которое была способна. Она посмотрела ему в глаза самым прожигающее-ненавистно-убийственным взглядом, который только могла себе вообразить в своей вспышке агрессии. Умей она еще и говорить, она бы высказала вдобавок еще и пару ласковых в самых нецензурных выражениях, но, к счастью, уши сказителя избежали этой напасти. А по-виверньи он не понимал, так что все теплые словечки, что Тин с легкой подачи прошипела и прорычала в морду синей скотине, для остальных остались лишь наборов рыков , ревов и шипений с периодическим извиванием тела.
А потом начала действовать магия. Но Тин, конечно, этого не поняла. Она просто начала успокаиваться. Ярость, бурлившая в ней и желание от всех или убежать, или убить в процессе, стали стихать. Теперь этот противный синий не казался таким уж противным и ненавистным. По крайней мере, драконочке больше не хотелось выцарапать его наглые глаза, которыми он так слащаво на нее смотрел. Теперь все они не казались такими уж агрессивными и желавшими убить ее, но неприятное ощущение в нахождении рядом с ними все же осталось. Ведь они не были вивернами, а какими-то совершенно незнакомыми существами, подсознательно внушавшими страх перед ними. Не сразу, но лишь через время, драконочка заметно сбавила темпы своей агрессии  и получила взамен если не ясную, то хотя бы посветлевшую голову. А, как известно, не будучи ослепленным яростью, соображать получается адекватнее.
Отбросив жалкие попытки выбраться, Тинэквалон уже более спокойным и менее омраченным и пессимистичным взглядом оглядела ситуацию, в которой оказалась с легкой подачи персикового змея. Этот синий негодяй, держащий ее, оказывается, на негодяя-то и не похож. И, что только сейчас заметила Тин, обладал такими же перьевыми крыльями и шерстью вместо чешуи. То есть, был похож  на нее. Драконочка резко выдохнула и недовольно мотнула головой, не желая принимать такой вывод. Он? Да на нее похож? Сущий бред. Не может это существо быть похоже на нее. Оно другое.
Далее она обратила свой взор на Реншу. Уж теперь, будучи не злой, а просто недовольной, ей было проще если не почувствовать, то хотя бы увидеть, что со змеем что-то не так. Из того, что тот продемонстрировал, драконочке была понятна лишь усталость. Но хоть что-то заметила, и это уже достижение.  А разговора между взрослыми она, разумеется, не поняла. А когда он просто так взял, и улетел, драконочка даже попыталась разозлиться. Жаль, что не получилось. Поэтому вместо злости пришла самая настоящая детская обида, мол: «Ну и уходи, противный. Без тебя справлюсь. Нужен ты мне, весь такой большой и сильный, и без тебя неплохо проживу».
Потом, и только потом, она посмотрела на птенцов. Один из них был синий и имеющий больше сходства с виверной, чем у взрослого. Впрочем, никакого положительного ощущения не вызвал. Ибо цвет какой-то…. Как у воды или неба. У виверн таких не бывает. Да еще и самец. Второй еще лучше, вообще желто-красный. Как кровь на песке. А такое сравнение, бессознательно пришедшее, драконочке не понравилось.  И это существо, его вызвавшее, тоже. 
Следующей на очереди оказалась скромная и всем своим видом показывавшая страх драконочка. Слабая. Слабое звено. Тин мгновенно определила этой драконочке место в пищевой цепи. Ну, у нее хотя бы цвет приятнее, золотисто-розовый. Такие цвета у цветущих кактусов бывают. Красивое зрелище, правда, редкое. Эта скромница и Тин сейчас были, как Тин и Вивернёныш. Второй всегда принижал первого. И, увы, этой скромняжечке не повезло показать свою слабость перед дикаркой. Ибо теперь драконница знает, на кого нападать, зная, что он ничего не сделает взамен.
Последней на очереди оказалась зеленая дракоша. Цвет ее тоже был не привычным. Зеленый цвет Тинэквалон видела только на верхушках деревьев вокруг оазиса да на травке. Ах, ну да, и на ящерицах еще. Цвет, как у травы или у ящерицы.  Но на слабое звено она не походила. По крайней мере, пока. Так что не стоит дикарке сбрасывать ее со счетов. Она может оказать ничуть не хуже этих самцов.
А вообще, обстановка оказалась не такой уж и удручающей, какой показалась сначала. Эти зверята, размером с нее, в принципе не особо опасны. Уж не опаснее Вивернёныша, во всяком случае. Единственную опасность представляет только этот взрослый пернатый.  Печалью было только то, что змей-искуситель улетел, бросить птенца на растерзание. Но фиг с ним. Драконочка на него обиделась и решила, что и без него неплохо справится. Жила же раньше как-то.  И единственной проблемой было то, что она по-прежнему висела в воздухе в чужих лапах. Но тут уж, спасибо прояснившейся голове и тому, что негативные чувства поутихли, Тин снова воспользовалась старым методом: перестала двигаться. Она и до этого успокоилась и поутихла, но теперь-то  уж все обязаны поверить, что она успокоилась. Только недовольный взгляд ее выдавал.
Вот так вот дети и учатся первому вранью. Но куда тут денешься, если обстоятельства вынуждают.

+2

176

Бешеная, бешеная!
Крики птенцов не воодушевили Черебель. Она не стала обращать на это внимание, а уж тем более — кричать вместе с ними. Сказитель же отнесся ко всему с должным ему спокойствием. Это прекрасно подействовало на Черебель: она радостно посмотрела на Лун-Эля и, поразившись его доброте, вновь обратила внимание на дракошу. Она по правде заслуживала звание, которым наградил ее Брум, но мог ли птенец по своей воле стать таким? Не мог. И потому Бруму стоило подумать. Ашай испугалась, но вот Кень подхватил крики друга.
«Как можно так себя вести? — думала Черебель. — Неужели он не мог подумать перед тем, как поддакивать Бруму?»
Дракоше было сложно зачастую понять особей противоположного пола. Они были странными и порой ей казалось, что мозг у них развивается гораздо позже мускулатуры. Это делало их плохими приятелями. Но, как и везде, у них тоже встречались исключения — милые, добрые, дружелюбные.
Впрочем, перед тем как обсуждать других Черебель постаралась разобраться в себе. Неужели она никогда не была недружелюбной? Может она и не относилась с презрением к первому встречному, но никогда не пыталась с кем-то подружиться. Хотя и не знала причины этого.
Ведь дружба — это наверняка весело. Сколько игр можно придумать и провести вместе, в которые нельзя играть одному! Разве не важно завести хороших друзей еще в детстве, чтобы они могли сопровождать тебя всю жизнь? Возможно, Черебель боялась предательств. Она знала о них лишь по слухам, но на себе не испытывала и не хотела испытать. Сейчас это бы сильно ранило ее. Но не в будущем, наверняка. Ведь многие находят настоящих друзей и в молодости, и в зрелости. Так что же мешает ей? Но она не занята сейчас ничем, а нудно коротать будни в маленькой пещерке нет смысла. Это не поучительно, не весело. Разве можно так чему-то научиться? Общение со взромлыми, безусловно, нужно. Взрослые более мудры и опытны, но настоящей преданности и искренности научат лишь птенцы. К тому же, именно так набираются опыта. Опыт — странная штука. Его нельзя передать и вряд ли кто-то станет слушать опытного, пока на собственной шкуре не опробует.
Размышления, которым часто посвящала себя Черебель, указывали ей на ошибки. Еще много лет детства впереди и сейчас легко все исправить. Нужно просто подойти и подружиться. Но нужна ли ей такая беззащитная и пугливая Ашай? Такой глупый Брум? Такой несамостоятельный Кень? Нет, ее очаровала именно «бешеная». Своей бойкостью и умением постоять за себя. Да и кому-нибудь понравилось бы то, что его загоняют в угол? Черебель в такие моменты разрывается от злости и беспомощности. Тогда ей хочется плакать, но она делает все возможное, чтобы вырваться. Может в этом они и похожи.
Где же Вы её такую достали, — сказал, улыбнувшись, Лун-Эль. Слова не были похожи на вопрос. Их можно было сравнить, скорее, с восхищением. Не каждый день можно лицезреть такого птенца.
Реншу ответил чуть погодя. Ему, как и должно было быть, не приятно лицезреть принесенного птенца, уже попавшего в передрягу. Немного слов заместителя и все стало ясно. Дракоша не говорит, родители оставили ее где-то в пустыне, что было похоже на правду. Ведь просто так не будут задерживать обучение речи на лет пятьдесят. Но всякое бывает.
Заместитель улетел, оставив дикарку на попечение Лун-Эля. Через несколько минут она удостоила всех птенцов своим взглядом. Не вызвали у нее никакого интереса Брум и Кень, а когда очередь дошла до Ашай, то Черебель заметила в желтых глазах презрение. Пожалуй, для такого смелого птенца пуглявая Ашай оказалась слишком слабой. У Черебель эта леди также не вызывала никаких чувств. Замерев, она дождалась своей очереди. С некой скрытой радостью Черебель заметила, что не вызвала у белой никаких отрицательных чувств, но нейтральная сторона ей тоже не нравилась и потому появилось желание познакомиться с дикаркой поближе, постараться показать себя с другой стороны. Но это потом. А сейчас пусть остается как есть.

+2

177

20-е число морозного месяца, ближе к ночи. Игра с Кайшу.

Если его когда-нибудь спросят, какой у Виса был самый счастливый момент в жизни, то он без промедления назовёт сегодняшний вечер. Кто-то может не понять, удивлённо изогнёт бровь, спросит, "как же так?" и, фыркнув, станет в подробностях описывать свой самый счастливый день - посвящение в войны, первую встречу с нынешней любимой, рождение первенца, первую битву... И долго-долго будет болтать. А Вис скажет только одно: "Я тогда ожил."
Что вы знаете о депрессиях? О настоящих, затяжных депрессиях, длящихся не день, не два, а пару, если не десятков, лет? Когда ты сидишь глубоко под землей, дышишь пылью книг и камней, спишь, скрутившись в тугое кольцо и ни с кем не разговариваешь? Архивариуса в то время предпочитали не трогать - мол, оправится, но на него это произвело куда более сильное впечатление. И да, отец с братом смогли в конце концов вытащить его из бибилиотеки, но разве это излечило его? Нет. Вайс потерял ниточку сути своей жизни, находил все бессмысленным, бренным... Только книги, книги жили вечно и передавали знания другим драконам, а что до остальных? Все рано или поздно умрут, так в чем суть? Жизнь была серой и неприглядной.
До сегодняшнего дня. Каким-то магическим образом Кайшу сумел заставить Виса жить снова, сердце биться чаще, душу летать. Не иначе как магия. Потому сказитель и назвал собрата ярким - он, наконец-то, осветил пространство в его тёмном и пыльном книжном мирке. Уж не влюбится ли? Вайс хмыкнул своим мыслям, и спустился вниз, на снежное покрывало земли. Холодно и темно, но от чего-то уютно было тут.
Электрический наблюдал за воином, пока тот возился в снегу. Грива Кайшу была яркой, от чего мелкий снег, застрявший в ней, был хорошо виден, в отличии от того же Виса. Белое на его светлом покрытии придавало дракону сказочный вид. Он разлёгся, будто озорной ученик, что скучал по снегу, и стал отрицать свою "светимоть" с маленьким светящимся шариком в руках. Уж не парадокс ли?
- Я немного не то имел в виду, - тихо произнёс дракон, шевельнув хвостом и приподняв его. Его кисточка, легка и белая, упала на живот Кайшу, словно пригоршня снега. Может, пощекотать? Интересно, боится ли воин щекотки?

0

178

Лун-Эль видел, что Тинэквалон хоть и успокоилась, всё равно не довольна сложившейся ситуацией. Но теперь драконочка хотя бы не пыталась убить Сказителя. И на том спасибо.
Заместитель Главы, распрощавшись, улетел, оставив на попечение няньки ещё одного птенца, о котором ничего толком никто не знал. Кажется, и сам Реншу тоже. Либо он что-то скрывал. Но Эль не имел права спрашивать напрямую. Если ему велели посмотреть за ещё одним сорванцом, то выполнено это поручение будет без пререканий. В конце концов, это его работа.
Сказитель не любил успокаивать малышню магией. Но иногда приходилось прибегать и к ней. Как сейчас. А теперь, когда Тинэквалон перестала буянить, её можно было и отпустить. Что дракон и сделал, опустив дикарку на землю. Мол, беги, поиграй со своими. Но я за тобой слежу!
Ничего подобного вслух сказитель не сказал. Лишь игриво пригрозил самке когтем и добродушно улыбнулся. И как только можно подумать что-то плохое, когда тебе так тепло улыбаются?
Брум и Кень, встретившись взглядом с Тин, замерли и перестали носиться. Как будто очарованные. На самом деле, они пытались придумать, что ещё такого можно пакостного сказать или сделать. Но шум стих. Тин больше не пыталась атаковать Лун-Эля. И что-то натворить под шумиху не вышло бы. А получить шлепок по заднице от воспитателя не хотелось. Вот бойцы и стушевались, помялись на месте и поозирались. Как будто они тут совершенно не при чём и только-только подошли. Им, на самом деле, было интересно познакомиться поближе с Тин. Но более всего... подраться.
Мальчишки. Что с них взять.
Ашай повезло меньше всех. Она верно трактовала взгляд Тинэквалон, хотя и не знала этого. Но от своих предположений уже была в ужасе. Драконочка очень хорошо понимала чувства других. А также осознавала, что здесь ей не от кого ждать поддержки. И что же тогда она должна сделать? Попробовать подойти и познакомиться? Страшно... Может, лучше держаться в стороне, чтобы ничего плохого не случилось?
Почему-то наличие рядом воспитателя не успокаивало Ашай. Она не привыкла ни на кого полагаться. Хотя от осознания своего одиночества ей было очень горько.

+1

179

Оказавшись, наконец, на земле всеми четыремя лапами, Тин не торопилась куда-то идти. НА взрослого она даже не посмотрела, только крайне гордо выпрямилась и показательно выпятила грудь, дабы своей стойкой показать, что таким ее не запугать и вообще она – персона очень значимая. Спасибо Вивернёнышу за его наглядное пособие по тому, как показаться  сильным и уважаемым. Делалось это даже не столько для взрослого, хотя и для него тоже, сколько для птенцов, перед которыми ее так любезно отпустили. Драться с ними Тин хотела меньше всего – она не оправилась еще от битвы с Вивернёнышем, вон, весь живот в свежих ранах. Она стала вспоминать, как вел себя единственный ее друг, когда ему попадались его сверстники.
Прежде всего, он напускал на себя самый важный вид, на какой был способен. Тин сделала то же самое: гордая стойка, презренный взгляд и «не замечание» других, словно они пустое место. Потом он, сохраняя важность, проходился мимо каждого, одаривая его уничижительным взглядом и сводя его до уровня маленькой беззащитной ящерки. Э тот шаг Тин не очень понравился, ибо ей меньше всего хотелось подходить к этим странным «существам». Но известный природный закон «убей или будь убитым» убедил ее в том, что лучше уж сразу показать себя во всей красе и сделать это самым эффективным способом. Поэтому драконочка, сохраняя свой гордый вид, медленным и вальяжным шагом направилась к зеленой драконочке. Во-первых, дабы высказать свое презрение к двум самцам, притихшим сразу же, как она оказалась на земле, а во-вторых, к ним ей хотелось идти меньше всего, ибо самцы постоянно лезут в драки.
Стараясь не обращать внимания на окружавший ее снег, крайне непривычный для ее лап, она дошла до  Черебель. При первом взгляде она не показалась опасной, но на всякий  случай Тин посмотрела на нее «не советую тебе дергаться на меня» взглядом. Полная уверенности, что та правильно поняла ее взгляд, Тинэквалон отправилась дальше. На розовенькую драконочку она не просто не посмотрела, но прошла мимо нее, словно ее тут и не существует. Тин и так уже поняла, что она безобидна. Потом подошла очередь  самца с противным желто-красным цветом. Для него Тин подготовила презрительный «ты жалкое ничтожество, подхвостень» взгляд и фырканье в его сторону. Самым опасным и самым сложным в плане презрения для Тин оказался последний крупный голубой птенец . В таких случаях Вивернёныш вел себя  еще более дерзко. Для равных по силе он показывал свои клыки, вставал в боевую стойку, почти кидался на  противника, в общем, вел на еще боле тесный контакт. И Тин решила, что это самый лучший способ продемонстрировать, что к ней лезть не надо, а то можно пребольно получить. Дойдя да него, она сначала одарила его унижающим взглядом, а потом, очень резко, стараясь выглядеть пояростнее, дернулась в сторону самца и рядом с его мордой клацнула зубами. Сопровождалось это движение коротким рыком и мощным взмахом хвоста, поднявшим ворох снега. После этого она сразу же начала наседать на голубого, в прямом смысле сверху вниз. Вот только такого давления она сама уже выдержать не смогла и, немного не доведя это действие до конца, драконочка дернулась вбок, обходя голубого по кругу и обнюхивая его. По пути она специально наступила тому на хвост, что должно было доставить ему неудобств. Закончив, наконец, эту неприятную процедуру, Тин резво, может, даже слишком, направилась к ближайшему бугорку, который попался ей на глаза. Она шустро залезла на него и улеглась, словно она  Царь горы. В принципе, это ей и нужно было показать, мол, смотрите, какая я великая и могучая, возвышаюсь над вами даже тогда, когда лежу.
Теперь Тинэкквалон оставалось лишь надеяться, что тактика Вивернёныша подействует и к ней никто не посмеет подойти. Однако она не переставала следить за птенцами, дабы вовремя уйти от атаки. Заодно она глянула на взрослого: как же он там среагирует?

+2

180

Незнакомка выбрала первой целью Черебель и подойдя к ней, одарила неким странным взглядом, на который Черебель ответила легким наклоном головы. Согласиться с белой в том, что она к ней лезть не будет, было бы очень сложно, ведь Черебель по своей натуре любознательна. Если не аказать, что любопытна.
Обойдя всех птенцов, которых она, каждого по-разному, награждала о многом говорящими взглядами. В их смыслах Черебель не постаралась разобраться, а лишь молча смотрела за дракошей дальше. Та шустро запрыгнула на ближайшее возвышение, каким оказался заснеженый бугорок и разлеглась на нем.
Странная тактика, которой она, похоже, пыталась отпугнуть от своей особы, на Черебель не сильно повлияла.
«Да я и не собиралась с ней знакомиться, — чуть обиженно подумала Черебель. Убеждать себя в чем-то другом, хотя знаешь, что это и не так, было очень сложно. — Пусть лежит там и считает себя важным драконом, а я буду развлекаться с другими»
Черебель посмотрела на остальных птенцов и поняла, что встретив нечто более необычное, она уже не могла так просто забыть об этом и общаться с ними. Будто ничего и не было.
Черебель так и осталась стоять, в ожидании, что кто-то сам подойдет к ней. Так она хотя бы отвлечется от обидных мыслей, но будет знать, что не сама их покинула.
«Хоть бы имя ее сказал, — подумала дракоша о Реншу, который улетел, не сообшив такой важной информации. Прозвищ хватало — «незнакомка», «дикарка», «мнимая особа», «нечто странное» — но имени не было. — Хотя он заметно устал. Может из головы вылетело. В конце концов, он не простой дракон, а заместитель и дел у него без всякого хватает»
Черебель обратила внимание на сказателя. Дикарка грубо с ним обошлась, так неужели он вновь не обратит внимания на ее шалости?

+1

181

Ашай была очень рада, что Тинэквалон не стала проделывать с ней ничего такого, как с Брумом, например. Потому что это было так жутко и страшно, что боязно даже подумать. А когда дикарка щёлкнула зубами перед мордой птенца, Ашай — так точно её сейчас собирались съесть — дёрнулась и, напуганная всем происходящим, побежала к сказителю, чтобы нырнуть тому за хвост и спрятаться. Вот он её в обиду не даст, это точно. И сам не обидит.
Ну почему… почему всем нужно быть такими злыми?
Лун-Эль наблюдал за происходящим с присущим ему спокойствием и дружелюбием. Он бы не позволил птенцам начать делать что-то, что грозило бы их жизни или здоровью. В остальном пусть общаются. Детям надо познавать мир и друг друга. В том числе методом проб и ошибок. А Тинэквалон ясно давала понять, кем она себя считает. И повадки её уж очень были похожи на повадки неразумных зверей. Впрочем, Заместитель там упоминал, что она и не говорит. Вовсе не удивительно, если она осталась без родителей в диком мире. Кому было бы её учить?
Кень же никак не воспринял взгляд Тин и не понял смысла, который она туда вкладывала. Дракончик только фыркнул, но это было больше похоже на чих. Кеню казалось, что маленькая и бешеная девчонка просто выпендривается и красуется. Ой, посмотрите на меня, какая я вся! Ой-ой! Он даже вывалил язык и передразнил Тин, когда та пошла к Бруму.
- Ой, посмотрите, посмотрите на меня! - захохотал он, ожидая, что Брум поддержит вдруг так неожиданно проявленную собратом инициативу. Но синему было немного не до этого. Ему показалось, что Тин собирается на него напасть. И птенец сначала растерялся, а после тоже принял стойку, стуча хвостом по земле. На самом деле внутренне Брум чуть ли не разрывался от двух противоречивых желаний: побежать жаловаться воспитателю или наподдать наглой самке по мордам. Потому, когда та ушла лежать на холмике, Брум засопел и весь набучился. Стал похож на раздувшийся пузырь.
- Ну и лежи там, ненормальная, - рыкнул Кень, который всё пытался привлечь к себе больше внимания, чем получил. И, показательно развернувшись, обратился к Черебель.
- Ты идёшь играть?

+1

182

Сикось-накось, через пень колоду, но тактика Вивернёныша дала результаты, и Тин лишь оставалось наблюдать за тем, какое она оказала влияние. Первая зеленая драконочка поняла взгляд, и, наверное, не рискнет к белой дикарке лезть. Насчет розовенькой трусихи она не сомневалась: та, как и ожидалось, только еще больше струсила, увидев агрессивные намерения Тин. А вот желто-красный самец либо оказался глупым и недогадливым, либо просто драконочка на него неправильно воздействовала, ибо у него это вызвало только больший задор. Зато на голубого самца повлиять получилось весьма успешно, потому что он, в отличие от меньшего собрата, как-то надулся. И хотя Тинэквалон не могла знать наверняка, набычился ли он потому, что обиделся или потому, что собирается напасть. Драконочка надеялась на первый вариант, ибо тогда  этот самец не станет к ней лезть.
Наблюдая за последствиями своего первого взаимодействия с птенцами, Тин приметила еще одну деталь, точнее приметила она ее чуть раньше, но сейчас получила к этому еще одно доказательство: желто-красный птенец подчиняется синему и явно играет роль  шестерки. Так что, если к дикарке не подойдет главный, не подойдет и этот. Но по приказу он наверняка на Тин накинется. Как жаль, что они общаются как нормальные виверны, так бы можно было понять, когда наступит команда для нападения. А так, бормочут они что-то неразборчивое, и поди пойми, что им надо. Шестерка же вел себя так, словно ему в хвост вцепился скорпион, все что-то дергался, пытался внимание привлечь, даже к зеленой драконочке зачем-то повернулся. Тин же принципиально смотрела немного в сторону, следя за всеми периферическим зрением и лишь изредка кидая взгляд в их сторону.
Пусть тактика Вивернёныша и не прошла так же успешно, как у него, но раз уж начала ее делать, так доводи до конца. Вот Тин и продолжала горделиво лежать на омерзительно холодном куске камня, который еще и почему-то стал намокать. Но  пока это было не настолько непривычно противно, дабы перестать лежать с напыщенным видом, словно Король Лев на своей скале.
Поведение взрослого было похоже на поведение самки-виверны: та никогда не вмешивалась в жизнь птенцов, если им не угрожала опасность. Этот, видимо, действовал так же. И слава богу. Хоть кто-то в этом неизвестном мире действует по известному Тин принципу.
В глубине души драконочка надеялась, что ее перестанут замечать, как иногда переставал замечать и Вивернёныш, и она сможет спокойно понаблюдать за этими птенцами. Уж что-что, а наблюдать, оставаясь незамеченной, ей нравилось, ибо быть сторонним наблюдателем среди потенциально опасной группы ей нравилось гораздо больше, чем быть непосредственным ее участником. Это вам не пустынных ящерок по песку гонять, тут и огрести можно.

+1

183

20-е число морозного месяца.
Игра с Вайсом.

Кайшу все еще светил лапами, наблюдая за Вайсом. А еще поглядывая в небо. Брешь в облаках практически затянулась, но все же можно было увидеть редкие звезды. Те ярко светили в ночном небе.
"Кажется, вон та, розоватая звездочка - центр созвездия Девятихвоста..."
Надо было спросить у Архивариуса, но полукров не стал этого делать, постепенно отключая фонарики на лапах. Нечего сотрясать воздух лишними словами. Лучше просто насладиться этим вечером. Компанией. И спокойствием, пока оно не ушло вдаль.
Я немного не то имел в виду.
Взгляд воина сфокусировался на альбиносе, выражая явное непонимания. Что ты хочешь всем этим сказать? Что скрываешь за своей маской, Вайс? Что твориться у тебя на душе? Вихрь мыслей и чувств пронеслись в Луче. Он не понимал, но это не сильно требовалось, чтобы ощутить нуждающегося в спасение. Не от врагов, не от болезни, от чего-то иного, от чего-то, что Кайшу не мог понять.
Но что это было? Вопрос застрял в горле. Что-то внутри говорило, что это не его дело. Голос разума? Возможно. Они не так близки. Лишь знакомые, лишь со-стайники. А лишь ли? Все скатывалось в вопрос доверия. Было оно у них? Нет. Или да?..
Воитель как-то печально выдохнул облачко пара. Его пальцы коснулись кисточки Виса, перебрали прядки шерсти.
"Все хорошо. я рядом. Я смогу защитить тебя, и разогнать тучи, если потребуется." - фраза крутилась в голове, но не была высказана вслух. Воитель испугался говорить такое Вайсу. Да и не верил он в подобную фразу. Звучало как-то... Не так. Хорошо не будет. Не было никогда, и никогда не будет. Всегда найдутся проблемы и беды. Спокойные дни окончились после разделения на стаи. Да, кажется так. А вообще, кто как не воин может знать, что такое кровь, бой, смерть?
"Редрр ищет тебя. Дуй к забытому ущелью."
Дракон сокрушенно покачал головой, отвлекаясь от своего занятия. Что там опять? Несмышленыш сиганул куда не следовало? Вздох. Облачный медленно перевернулся, стряхивая с себя снежинки. Вечно же найдут приключений на свою пятую точку. Опасных приключений.
- Прости Вис, надо лететь. - Кайшу грустно улыбнулся. Оставлять Архивариуса одного не хотелось, но долг зовет. - Я загляну в библиотеку, как только смогу. Обещаю. - Кай махнул лапой на прощанье и взмыл в воздух, постепенно пропадая на фоне гор.

---> Забытое ущелье.

0

184

Черебель отстранилась от происходящего и просто напросто прослушала то, что говорил ей Кень. И тот не стал более докапываться до странно-задумчивой - даже непривычно задумчивой и притихшей - Черебель. Ну и пожалуйста. Нам и без вас есть, чем заняться. А эта странная дикарка может сколько угодно сидеть на скале и строить из себя непонятно что. Когда-нибудь она поймёт, что мир не строится по одному принципу. Придётся привыкать к другой жизни. И становиться тем, кем ты являешься. Драконом. Не виверной.
Сказитель, присматривающий за птенцами, тихо вздохнул и спрятал Ашай за своим хвостом. Эта малышка была частенько излишне пугливой. Но всё равно душой стремилась к коллективу. Даже если сам коллектив не очень-то хотел её принимать. Со временем и эта особа сможет понять, кто она на самом деле. Если не окажется слишком поздно.
Эля немного отвлекли не очень весёлый мысли, пока Брум и Кень начали играть в догонялки. Они бегали друг за другом, пихали лапой в бок. И тогда нападающий менялся на убегающего. И так несколько раз. Им это не надоедало. Они соревновались до последнего. Пока кто-нибудь из них не выиграет.
- Не хочешь поиграть с ними? - негромко произнёс Лун-Эль. Но достаточно для того, чтобы Тин его услышала. К своим словам взрослый добавил кивок в сторону играющих птенцов.

Отредактировано Мастер (4 Авг 2016 16:38:54)

0

185

Птенцы разделились, что немного порадовало Тин. Зеленая драконочка отошла подальше и притихла, а трусишка вообще спряталась за взрослым. Только мальчишки остались вместе, но теперь они были одни. Дикарка слегка успокоилась и даже стала меньше бояться всех этих птенцов. Раз они разделились, значит, скопом не нападут.
Когда самцы вдруг подняли возню и начали бегать друг за другом, Тинэевалон подскочила на лапы и пригнулась, готовая в любой момент защищаться.  Шерсть на загривке поднялась, показывая, что драконочка как минимум недовольна данной ситуацией. Она разве что клыки обнажать не стала, увидев, что самцы бегают только друг за другом,  не обращая на нее никакого внимания. До нее долго доходило, что это всего лишь игра, да еще такая безобидная. Ни один из мальчишек так и не ранил другого после того, как догнал. Для Тин это было странно, потому как Виверёныш никогда не оставлял ее без царапины или укуса, если догонял. Свидетельства тому ее шрамы, мелкие, но столь многочисленные в таком юном возрасте. И далеко не все были надежно скрыты шерстью, а самые свежие, полученные утром, еще и марали белую шерсть вокруг себя красным цветом.
  Фраза, предназначавшаяся ей, осталась непонятой, и Тин от досады только оскалилась в сторону этого взрослого, из чьей пасти вырывались столь странные звуки. И ладно бы у него одного, так нет же, не он первый их издавал и не он последний. И то, что она не понимает их, просто не может понять, очень раздражало.
  Она наблюдала за играющими птенцами  и дивилась тому, что они до сих пор целы и невредимы. Но присоединяться к ним она вовсе не думала. Драконочке не хотелось играть в игру, правил которой она не знает. А вдруг неспроста они друг друга не кусают и не царапают? Вдруг в конце будет что-то серьезное? Единственное, что изменилось в ней – это шерсть перестала топорщиться и ее поза стала более непринужденной, после того, как Тин поняла, что прямой опасности нет, и даже появился интерес, пусть и очень осторожный. Она все ждала момента, когда же эти двое начнут драку, потому как ей казалось, что игры без драк не обходятся. Ну или без царапин или укусов до крови, как минимум.

0

186

Нет так нет. Малышка как-то недовольно оскалилась на сказителя, на что сам Лун-Эль только печально опустил уголки губ. Как будто его действительно расстраивало такое поведение Тин и её нежелание уживаться с остальными. На самом деле дракона это по-настоящему печалило. Он был из тех мирных представителей своей стаи, которые любили, когда у всех всё ладится и все хорошо между собой общаются. Эль не любил конфликты, его расстраивало, когда кто-то ссорился. Сам он всегда старался идти на компромисс или, если так не получается, просто уйти от ссоры, не тратя силы на попытку договориться. Коли она действительно оказывается бесполезной.
С птенцами всегда было сложнее, чем со взрослыми. Птенцы мыслят и чувствуют по-другому. А Тин вообще не мыслила как птенец дракона. И как взрослый дракон тоже. Не ребёнок, а загадка. Общается как-то совершенно по-звериному. Но драконы - существа разумные. Гораздо разумнее всех других зверей, обитающих в привычном окружении.
Драконочка не хотела понять, что тут её дом. И что здесь она в безопасности.
Ашай, заинтересованная новенькой, решила подобраться ближе, пока дикарка наблюдала за игрой в догонялки. Выбравшись из-за хвоста Лун-Эля, драконочка, припав к земле, начал неторопливо продвигаться к Тинэквалон. Крылья легли на землю как две маленькие тряпочки. Хвост елозил из стороны в сторону, выдавая нервное напряжение. Ашая с опаской и любопытством смотрела снизу вверх. Оказавшись на достаточно близком расстоянии, она протянула лапу, коснувшись задней лапы Тин. И тут же, сама того испугавшись, отпрянула немного назад.

0

187

Мальчишки продолжали игру, столь длинную и по-прежнему безобидную, а маленькая дикарка не без интереса наблюдала за ними. Но не более того. Она боялась подходить к ним, потому что гораздо проще считать их врагами, нежели безобидными существами, не способными укусить. Так она не потеряет бдительности, если будет знать, что кругом одни враги. Поэтому попытки скромной розовой драконочки подобраться поближе не остались незамеченными. Услышав шорох позади себя, она сначала навострила ухо в сторону источника звука, но взгляда от мальчишек отводить не торопилась – а вдруг почудилось? Шорох снега, столь непривычный для слуха Тин, не прекращался, и тогда она, желая выяснить источник звука, повернула голову – и как раз вовремя – ведь розовая драконочка подобралась почти вплотную к ней!
Тинэквалон мгновенно обозлилась, в который раз обнажая острые зубки и прижимая уши к голове. Аж глаза ее немного засветились, но днем этого было не видно. Протянутая в ее сторону розовая лапка едва избежала участи быть откушенной, ибо крепкие челюсти сомкнулись совсем рядом. Произошло все в доли мгновения, ведь действовала драконочка сугубо инстинктивно, не тратя время на то, что бы думать над этой ситуацией. Потом она быстро отскочила назад, расправляя крылья и делая ими пару взмахов, что бы оказаться подальше. Тинэквалон сейчас как никогда походила на какую-нибудь дикую зверушку из леса, совершенно не прирученную и потому опасную своей непредсказуемой агрессией. Но что уж тут поделать, даже гибкому птенцу требуется время, что бы отказаться от старых привычек, впитавшихся за время жизни в полностью дикой среде. Даже на то, что бы принять тот факт, что не все сильные мира сего желают ей зла, тоже требуется время, Тин его пока не хватало. Или просто казалось, что не хватало.
Только отскочив на безопасное расстояние, голова взбаламошенной дикарки начала думать и делать хоть какие-то, но выводы. Эта розовая драконочка, оказывается, тоже не лыком шита, за ней нужен глаз да глаз. Это раз. Ее крылья практически полностью высохли после недавнего неприятного купания. Это два. И она оставила свою позицию у камня, тем самым показав, что она не так уж и сильна и храбра. Это три. С первым смириться можно, ибо физически эта драконочка уступала Тин. Второе вообще можно посчитать за радостную новость, ведь зная, что ты можешь в любой момент без проблем улететь, будешь действовать смелее. А вот третье удручало и было непростительной ошибкой, настолько непростительной, что драконочка позволила себе громко рявкнуть, якобы от злости, но на деле от обиды на себя. Можно ли было этот тайный смысл ощутить постороннему – не ясно, но вот виверны смогли бы. Они слабость вообще хорошо чувствуют.
Тинэквалон уже не знала, стоит ей возвращаться на камень с гордым видом, или не стоит, ведь все писаные вивернами правила подчинения она уже нарушила тысячу раз, а как исправить, она не знала. Ведь перед ней были, с какой стороны ни глянь, не виверны. В противном случае все можно было решить дракой. Тут же Тин колебалась. Агрессии в свою сторону она чувствовала, потому и свою ей подпитывать было особо нечем. А злиться самостоятельно довольно накладно.
Внешне все еще оставаясь сердитой, она таки рискнула вернуться обратно на камень, в конце концов, она это место уже пригрела, не отдавать же его теперь так просто. Хотя бы ради этого. Крадущейся походкой и с опущенной головой, словно волк на охоте, она, оглядываясь на мальчишек и на драконочку со взрослым, дошла до насиженного места и остановилась на нем. Кончик хвоста нервно дергался, взрыхляя снег. Уж если они попробуют напасть на нее, она сможет улететь, и это придавало храбрости.

0

188

Ашай очень не ожидала, что Тин возьмёт и отлетит в сторону, оставив свой насиженный камень. Драконочка не понимала всех этих повадок, привычек и правил виверн, которыми руководствовалась дикарка. А потому восприняла эту ситуацию по-своему. А именно - решила, что напугала новенькую и невольно согнала её с места. От осознания столь нехорошего поступка, пусть и получившегося не специально, малышке стало не по себе. Крепко прижав дрожащие крылышки к бокам, она почти спряталась за камнем, едва-едва из-за него выглядывая.
- Ох... прости. Пожалуйста, прости, я не хотела, - начала извиняться воздушная, принимаясь неловко и смущённо теребить пряди собственной гривы.
Ашай перепугалась, так как ей показалось, что Тинэквалон довольно сильно на неё обиделась. И самочка собиралась ещё раз извиниться перед новенькой, чтобы та уж точно поняла, насколько Шай раскаивается в том, что всё вот так вот неловко получилось.
Только жёлто-розовая не успела этого сделать. Как и Тин не успела дойти до камня и усесться на него обратно. Из-за мальчишек, которые так носились, что ничего и никого вокруг себя не замечали. А скорость набрали приличную. И оба они, не разбирая дороги, врезались прямиком в дикарку. Первым был Брум. А потом уже его дружок, не успевший затормозить и среагировать. А может для компании врезался - он ведь так любит повторять за товарищем постарше и побольше.
Повторюшка-дядя хрюшка.
Комок из птенцов прокатился вперёд. Лапы, хвосты, крылья - всё перепуталось. Одна Ашай осталась в стороне не задетая. Борясь с любопытством и страхом одновременно, она осмелилась выглянуть ещё, чтобы увидеть, что же там такое произошло. Все ли целы? И что произойдёт сейчас?

+1

189

Как Ашай не понимала, что творится в голове дикарки, так и та, в свою очередь, не представляла, что творится в голове у розовой драконочки. Она не поняла, скорее, почувствовала эмпатийно, что той не по себе по неизвестной для нее причине. Пока что это не делало Ашай лучше в глазах Тинэквалон, скорее давало больше вопросов, пока что остающихся без ответа.
И снова эти слова, значение которых Тин было неведомо. В этот раз потому, что у виверн нет самого понятия «извинение». Эти твари никогда не извиняются, они всегда берут то, что хотят или до чего могут дотянуться. А извиняться? Нет, много чести будет слабой шавке, неспособной постоять за себя. Виверны – те еще эгоисты, только о своем благополучии и думают.
Подумать о том, чего это пугливое существо от нее хочет, Тин не успела, потому что на нее на всех парах неслись самцы. Тин, благо, не забывавшая периодически на них оглядываться, заметила их приближение, но вот не учла того, с какой скоростью они на нее понесутся – понадеялась на первое впечатление о ней. Она успела только крылья расправить, дабы взлететь, но уклониться уже нет.
Сначала она испугалась, издав болезненный рык, ибо мало того, что в нее со всей дури врезались, так и раны потревожили, и те снова заныли и, скорее всего, закровоточили. Потом страх перешел в тупую ярость – защитную – и она не на шутку вознамерилась убить этих ужасных тварей, что сшибли ее с ног да прокатили по снегу и земле. Едва поднявшись на лапы, они издала натуральный боевой рев виверн и накинулась на того, кто к ней оказался ближе – это был Брум. Она свирепо вцепилось в него зубами, по звериному чутью правильно определив, где у этого живого комка шея. Его чешуе уж точно не сравниться твердостью с чешуей Вивернёныша, и потому она прокусила ее сразу до крови. Совершенно безжалостно и яростно, не испытывая никаких сомнений по поводу своих действий. Она желала их убить – и это чувствовалось. Они напали на нее, а она защищалась. И эмпатом не надо быть, что бы почувствовать эту жажду убийства, а за ней – страх. Страх самому быть убитым.
Драконочка принялась драть шею Брума, как крокодил, выворачивающий из своей жертвы куски мяса. Мыслей в голове у нее не было, на них не было времени. Одни лишь инстинкты да навыки говорили, что делать.
Перестала вырывать кусок мяса из шеи самца она только тогда, когда на глаза попался Кень. И не повезло ему увидеть в глазах дикарки желание его убить. Тин бросила кричащего от боли Брума и кинулась на Кеня, раскрывая окровавленную пасть как можно шире.  Пасть не дотянулась до него, но вот когти достали, оставив на его теле ощутимые порезы. Вздумает сбежать, так и пусть, Тин не побежит за ним. Ей есть, кого грызть.
На время перестав калечить мальчишек, она вновь издала рев – яростный, крайне озлобленный, звериный. Поди пойми, что это дракон его издает, а не виверна. Да разберись еще, что это только самозащита такая, не более. А уж сообразить, что это птенец страх так прячет, так вообще почти невозможно.
Отступать было слишком трусливо, да и некуда. Дикарка снова рванулась к Бруму – добивать. И если ее не остановить, так и правда довершит начатое. Ведь бежать ей некуда. И терять нечего. Подсознательно она это понимала, и потому до сих пор не сильно рвалась сбежать. Порывалась, но скорее для собственного утешения. А уж убийцей прослыть, так это, вроде как – почетно, среди виверн лишь веса добавляет. Откуда ж ей знать, что среди драконов это страшнейший из грехов школа жизни мораль не преподает.

+2

190

Испугавшаяся не меньше — а даже в сто раз больше, чем Тин — Ашай то выглядывала, чтобы узнать, как там дела, то пряталась за камень. Но всё равно так, чтобы хотя бы половиночку происходящего можно было углядеть. Она всё думала и сомневалась, не нужна ли её сородичам помощь? Хотя они, вероятно, будут ей не рады. Тинэквалон в особенности. А ведь так хотелось подружиться и понять эту странную, гордую и сильную особу. Маленькая драконочка с надеждой взглянула на взрослого сказителя, но не заметила с его стороны ничего такого, чем можно было бы ободриться и воодушевиться. Лун-Эль лишь проводил взглядом комок из птенцов, не влезая в стычку. Ведь это мелочь. Так бывает. Дети играют. И, смирившись с этой позицией, Шай осталась на своём месте - внимательная, зоркая, но ужасно пугливая.
А потом произошло страшное. От увиденного зрелища Ашай взвизгнула и спряталась совсем. Но перед глазами всё равно стояла та ужасающая картинка, которую породила на свет Тинэквалон. Она не просто дикарка, нет. Она сумасшедшая, психопатка! Её надо держать подальше ото всех остальных!
Думать так было жестоко и неправильно. Ашай корила себя за это, но сейчас ничего не могла с собой поделать. Она так испугалась, что сама бросились бежать. Бросился бежать и Кень, что позволило ему избежать когтей Тинэквалон, увернувшись. Драконочка таки по нему не попала. Своему товарищу Бруму, оказавшемуся в столь неприятной ситуации, он не пришёл на помощь. И не попытался бы, пока там была Тин. Пока она драла горло своему новому состайнику, подобно дьяволице. Убийце. Сумасшедшей.
Зато на помощь пришёл Лун-Эль. Он среагировал вовремя. И хотя зубы Тин вонзились в шею Брума, но больше, чем прокусить её несколько раз, кровавая леди не могла. Такая маленькая, а такая злобная.
Сказителю ничего не стоило разнять драконов. Тем более, что Брум не пытался драться с Тин. Он пытался выбраться из-под неё и убежать, но самка не давала. Большая и сильная лапа взрослого дракона перехватила Тинэквалон за голову. Пальцы надавили на уголки губ, заставляя рахжать пасть. Взрослому зубёнки птенца были не страшны.
- Психованая! Буйная! Её надо в дикие места! Там ей самое место! А не среди нормальных драконов! - кричал Кень, успевший отбежать в сторону. Ашай зарылась в ближайшем сугробе, а Брум пытался прийти в себя. Он не мог выдавить ни одного слова, хотя ему очень хотелось осыпаться состайницу самой отменной руганью. Если бы он ещё знал подходящие слова.
- Дура… ч-чокнутая, - только прохрипел дракончик, стараясь быть мужественным и стерпеть боль. Но на глаза всё равно предательски выступили слёзы, потёкшие по щекам. Брум шмыгнул носом и неловко кувыркнулся на бок, а затем на живот. Плач поддержала Ашай, захныкавшая в своём сугробе.
Ужасный день. И всё из-за этой новенькой.
Лун-Эль поднял Тинэквалон в воздух, перехватив за шкирку, и отшлёпал. Сильно. Показательно. У всех на виду. В воспитательных целях. Если эта малышка не понимает, как здесь живут и по каким правилам, ей придётся этому научиться.
Так делать. Нельзя. Плохо. Неправильно.
Вбилось с каждым шлепком.
Наказания не избежать. Именно оно лучше всего вдалбливает простые истины в головы несуразных птенцов. Но на этом дело не закончилось. Фыркнув и глухо зарычав, сказитель оставил Тин висеть в одной лапе, а другой, подавшись вперёд, начал творить магию. Целительства.
Повезло, вероятно, что большой дракон ею владел и смог сразу же оказать Бруму необходимую помощь и довольно быстро залечить его рану. А вот дикарку ждало ещё одно наказание. И никуда она от него не денется. Ибо из лап Эля не выберется.

+1

191

Конечно же ей не дали добить столь нагло налетевшего на нее врага.  Гадкий взрослый вмешался, насильно заставив далеко перешагнувшую все рамки общества дикарку отпустить врага. Он вмешался в бой, поступил, по мнению виверн, бесчестно и трусливо, спасая более слабого от лап более сильного. Нарушил закон природы: «выживает сильнейший» - гласит он. Ослепшая от безысходной ярости драконочка переключилась на взрослого, стараясь ранить и его. Но что она может. Такая маленькая, потрепанная, слабая, против большого и сильного врага. Только рычать в бессильной ярости.
  Она не знала слов, но нетрудно было догадаться, что в ее сторону летят проклятия на другом языке. Она испытывала ненавистное презрение к трусливому Кеню и только клацала зубами, когда тот начал осыпать ее обидными словами. Казалось, ярость ее была нескончаема.
   Но это было не так. Она догорала, и пусть этого еще никто не знал, она догорала. И без вмешательства взрослого она бы не рвала и метала долго, что вовсе не отрицает того факта, что Брума она оставит в живых. Такие вспышки, эмоциональные, бурные, не проходят бесследно, особенно для таких быстроустающих птенцов, как Тинэквалон. Она теперь надолго притихнет, не способная испытывать слишком сильные чувства. Хотя что такое долго в понимании птенца? Час? Два? Сутки? Месяц? Целая бесконечность, в глазах взрослого способная уместиться в пару часов. Но за эту бесконечность ребенок может познать столько горечи, столько отчаяния, что никакому взрослому и не приснится. Дети ведь все чувствуют сильнее.
  Она знала, что последует наказание. Но в тот момент ей было все равно. Да и какой ребенок думает о последующем наказании, роняя любимую родительскую вазу?
  Ее никогда не шлепали. Ее кусали, грызли, таскали за шкирку безбожным образом, кидали в камни, но вот шлепать – никогда. Тем страннее было этого новое наказание, от которого Тин, сначала рычала, еще надеясь укусить, а потом визжала, как пнутая шавка, после каждого шлепка, поняв, что избежать следующего удара не удастся.
  Это было больно. Очень больно.  Не столько физически, потому как физическую боль она вполне научилась терпеть, сколько душевно. И из ее глаз тоже полились слезы. Скупые, потому что выплакала она все еще утром, но жгучие, словно крапива. Ее наказывали за то, что она хотела себя защитить, и от этого такая пустота внутри. Лучше бы не спасал ее персикового цвета змей, казавшийся ей таким чудесным. Она ведь никому не нужна. Ей нет места в его мире. Жаль, что вернуться назад уже не получится.
  Когда эта мучительная показная порка прекратилась, Тин повисла безвольным мешком. Дурь из не действительно выбилась, это было ясно, как день.  И что-то еще, помимо нее. Пару минут назад готовая разорвать любого, теперь она походила на овощ: без воли, без эмоций, без стремления жить. Взгляд ее был тускл и пуст, и не видел ничего вокруг. Она предпочла уйти в себя, в надежде хоть так защитить себя. Ей было все равно, что будет дальше. Лучше утешать себя размышлениями.
  Почему ее так больно наказывают? Почему этого синего мерзавца не трогают? Он первый на нее напал. Почему страдает тот, кто хотел защититься, а не тот, кто нападал? Таков, значит, этот мир? Либо позволь себя убить (а она уже вовсю считала, что Брум намеревался ее убить), либо получи наказание за самозащиту? Хорош мир, ничего не скажешь.
И когда же этот ужасный день, наконец, закончится?!
  Тинэквалон даже после такого наказания не смогла уяснить, что нельзя не защищаться, а больно кусать. Это было слишком сложно. Как это – не кусать? А как же тогда показать, что тебе что-то ОЧЕНЬ не нравится? Она не знала, как можно по-другому. Ей никто не показывал это и не учил.
  Но урок-то она получила, а это – главное.

+2

192

Шлепки были своеобразной мерой наказания. Они были не так слепо жестоки, как принятые у диких и неразумных зверей. Шлепки были обидны. Было обидно и неприятно, когда тебя таким образом наказывали на глазах у сверстников. От этого чувства никуда не деться. Удары не наносили ран, хотя и были болезненны. В них не прослеживалось глухой агрессии. Это воспитательная мера, прибегать к которой Лун-Эль не любил. Но приходилось, так или иначе. Вот и с Тинэквалон пришлось. Сказитель не ожидал, что случится это так скоро. Но поведение драконочки было вопиющим. И она это заслужила.
Остальные птенцы притихли, точно угроза изменилась. И теперь опасной была не Тин, а взрослый дракон. Ашай насилу перестал плакать, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Она очень не любила, когда кого-то наказывали. И ей было жаль Тин. Как будто её саму — Ашай — тоже вместе с этим наказывали. Было одновременно обидно и страшно. Шай понимала, что Тинэквалон сама «доигралась», но вместе с тем от того, как сверстница скулила, сердце у маленькой и очень чувственной драконочки разрывалось на части.
Брум и Кень больше не сказали ни слова. Они молча наблюдали за наказанием, припав к земле, точно готовые среагировать, если что. Удрать или атаковать.
Даже если Тин не сразу поняла, что именно ей пытались этим сказать, со временем всё изменится. Даже если ей придётся дойти до этого именно через порку и наказания.
Закончив как с Брумом, так и с Тин, Лун ещё некоторое время думал, глядя на малышку, стоит ли сажать её в изолятор или пока что хватит с ней наказаний. Сжалившись над несуразной дикаркой, сказитель посадил её на землю, строго стукнув хвостом по земле, дав понять, что он внимательно за ней наблюдает. На случай, если птенец вздумает что-нибудь учудить.

+1

193

Наконец, эта неописуемая пытка кончилась и Тинэквалон спустили на землю. Она как будто сквозь пелену безразличия смотрела на творящееся вокруг нее. Взрослый что там хлопнул хвостом? Ну и пусть хлопает, ей-то что. Не по ней же хлопает. Розовая драконочка что-то там то ли плачет, то ли строит из себя грустную мину, или что она там делает такое непонятное – уж тем более все равно. Главное, что пока не подходит. Самцы тоже притихли, И Тин это только к лучшему, ибо  ей ведь теперь ничего нельзя совершать. Совершать что-то, что связано с защитой себя. А ведь от них только и нужно, что защищаться. Что еще могут привнести в ее жизнь эти глупые самцы?
  Драконочка бы ненавидела их, ведь это они на нее полезли, но в ее душе не было места для этой эмоции. Вообще ни для какой эмоции места не было. Все заполонили пустота и безразличие. Она и лежала так, как ее положил взрослый – никак не шевельнулась, что бы хотя бы поудобнее лечь. Ей сейчас было совсем все равно на свое физическое состояние. Даже тупая боль на животе стала еще тупее и практически не чувствовалась, хотя отрицать ее отсутствие было нельзя. И холод от столь непривычной белой штуки, покрывающей все обозримое вокруг – и тот не ощущался. Подойди и пни ее сейчас, так Тин и не шелохнется.
   Она хоть смотрела на окружающий ее мир, но не видела его. Видела только себя, всю несчастную и побитую, на которой так жестоко поиздевались. Она жалела себя, ибо знала, что никто не пожалеет. Нет сейчас в этом мире для нее существа, которому она могла бы довериться и на поддержку которого могла рассчитывать. Все эти существа для нее – незнакомцы, им нет ни доверия, ни веры. Она лениво пыталась понять,  за что ее так и почему, но думалось ей туго. Хотелось только лежать и плакать, плакать и лежать. Поэтому она лежала и плакала, тихо-тихо, только шмыгание и было слышно, да и то нечасто.
  Не сравнить ее нынешнюю с тем, что было пару минут назад, и  с тем, как она пыталась себя показать. Раньше она пыталась поставить себя хоть как-то, у нее был хоть какой-то живой огонек, а теперь – пустота. Тряпка. Жалкое задрипанное существо, весь вид которого только об этом и говорит. На таких только презренный взгляд и отрабатывать. Или же вообще не замечать. Лежит себе что-то белое с красными крапинками на белом, даже не шевелится, признаком жизни особых не подает, поди заметь. Трижды мимо пройдешь – не догадаешься, что это что-то живое. Ибо Искры нет. Искры, которая тянет к желанию выжить. Нет ее  –  потухла она. Может, совсем ненадолго, но потухла.
  А зачем спасать то, что уже вроде как мертво? Не физически, но душевно. Умирает виверна без имени и роду, не справившись с новым миром и его условиями. Но не уходит насовсем – оставит она свой глубокий след и по следу этому и вокруг него будет что-то новое строиться.  Но пока оно построится, это новое, успеет еще виверна наследить, темных пятен в душе оставить, ибо нелегко от старого избавиться, ох нелегко.

+1

194

Кень и Брум больше не собирались не то, чтобы играть с сумасшедшей дикаркой, да и подходить к ней близко в принципе. Возможно, чего-то подобного Тинэквалон и добивалась. Но, вероятно, теперь её это уже не так порадует. Ведь это определённо не та победа, на которую рассчитывала Тин. А вот такая — какая есть — кому она нужна?
Некоторое время двое сорванцов с опаской наблюдали за своим воспитателем и ждали, что может произойти ещё что-то. Например, сказитель решит переключиться на них. Но, кажется, нет. Так что малышня, мучаясь сомнениями, постаралась вернуться к игре и отвлечься. А также не замечать Тин, которая не только повела себя диким и пугающим образом, но и была за это прилюдно наказана.
Брум и Кень не испытывали ненависти по отношению к малышке. Да, они задирались, но это было не со зла. Они просто глупые дети, не более того. А сейчас просто напросто не понимали, что происходит. То, чего они не понимали, пугало. И, не найдя других решений, как можно справиться со страхом, вернулись к игре. Пусть и нерешительной и медлительной.
Больше всех состояние Тинэквалон волновало напуганную Ашай. Она так переживала за Тин, за себя, за своих состайников, хоть и не общалась с ними плотно, что никак не могла успокоиться. Шмыгая носом и утирая попутно слёзы со щёк, что продолжали литься сами по себе, Ашай выбралась из своего сугроба и пластом поползла куда-то в сторону, где вскоре скрылась за ещё одним сугробом. Лун-Эль проследил за ней взглядом, но ничего не сделал. Как будто это было в порядке вещей.
А что? Может у них там дамское отхожее место.
Но оказалось, что нет. Там было кое что другое. И Ашай, сжимая в зубах маленькую мышку, бодро направилась к одинокой дикарке. Правда, на подходе стушевалась и испугалась. Что, если с ней поступят так же, как с Брумом? Ожидать можно было чего угодно! Ужасно страшно.
Вся сжавшись и съёжившись, Шай затормозила и даже немного попятилась назад, оглядываясь. Она думала вернуться назад и уйти. Бросить свою затею. Но в какой-то момент всё же взяла себя в лапы и подошла.
Коленки дрожали. Больших усилий стоило не упасть животом на снег и не подползать, с трудом отрывая лапы от земли. Встав перед Тинэквалон, дрожащая от страха драконочка осторожно положила на снег мышку и, помявшись, подпихнула её лапой. Потому что подойти ближе сама и положить перед носом очень и очень боялась. Для Ашай это было слишком рискованно.
- Не плачь, - тихим, тоненьким голоском произнесла она. И тепло улыбнулась. Хотя сама плакала. И глаза у неё были на мокром месте. Но улыбка была очень искренней и доброй. Несмотря ни на что.

+2

195

Ей казалось, что жизнь кончена, но нет – она продолжалась, совершенно не обращая внимания на страдание маленькой дикой девчушки. Вот и мальчишки, оправившись от недавних событий, вернулись к тому, на чем остановились. Розовая трусиха тоже занялась какой-то деятельностью. Мир крутился и не подумал останавливаться, даже мгновение. Жизнь продолжалась дальше, унося событие, которое, казалось, разрушило всю ее жизнь в потоки прошлого, постепенно умаляя его масштабы.  Кто знает, как маленькая драконочка будет воспринимать это хотя бы через сто лет, но уж точно не как вселенскую трагедию.
  Ей придется жить дальше.
  Но принимать этот факт ей не хотелось. Трагическая мысль того, что все кончено, не требовала совершать каких-либо усилий. И потому такое решение казалось намного проще.
  Розовая драконочка занялась самодеятельностью, зачем-то идя куда-то и что-то оттуда потом вынося. Тинэквалон смотрела на Ашай боковым зрением, как и на мальчишек, уныло пытавшихся играть, но по-прежнему ничего не видела. И все метания и страдания розовенькой прошли незамеченными. Да и той не стоило бояться, реши она даже попрыгать на Тин, не факт, что она должным образом среагирует. У нее не было сил что-то делать. Раньше откуда-то брались, каждый раз, когда казалось, что все, энергии не хватит ни на один шаг, вдруг приходило второе дыхание. Эмоции ли дали энергию, или еще что, было не важно. Сейчас никакого прилива сил  даже в теории не чувствовалось.
  А мышка, между делом, приблизилась на максимально возможное расстояние, которое позволил страх Ашай. И какой бы холодной она не была, не учуять ее с такого расстояния невозможно. Не сразу, но постепенно Тин обратила на него внимания, неохотно сосредотачивая взгляд на одной точке. Какое-то время тупо смотрела на черный комок перед своим носом. Потом уныло обратила взор чуть дальше – и уперлась в  дрожащую, но что-то изображающую розовенькую драконочку.
  Снова от меня чего-то хотят, было первой мыслью. Почему от меня снова чего-то хотят? Что это за странное выражение на морде? Она плачет или что?
  Такое выражение морды Тинэквалон видела впервые. Виверны так гнуть пасть не умели. А она – умела ли?  Умела, но откуда ей знать, как это выглядит со стороны или же у других, у тех, кто тоже так умеет.
  Взгляд снова упал на черный комок. Мысли шли туго, неохотно, не желали связывать одно событие с другим, строить умозаключения и логические цепочки. Самую обычную мышь Тин тоже видела впервые, но та была похожа на пустынную мышь, и лежащий перед ней комок был верно отнесен к вполне съедобным грызунам.
  Дикарка сделала усилие – и отвернула голову. Не хочу, сказала она. Скорее от обиды, или из вредности, или от всего вместе. Еще бы она в этом месте мышь не ела. Над ней тут поиздевались, а она тут еще и есть должна.
  Драконочка стала замерзать.  Пальцы на лапах  и хвост стали холодеть. Ей было неприятно это чувство. И оно побуждало к действию.
  Двигайся, если хочешь выжить.
  Вслед за ощущением холода пришло еще одно чувство – голод. Живот предательски заурчал, выдавая как минимум одно желание птенца с головой. Как ни крути, Тин не ела с самого утра, если не считать крови Вивернёныша и этого синего самца, но разве это еда? А носилась она сегодня немало, да и день был напряженным.
  Но дикарка не торопилась хвататься за мышь и есть ее. Это ведь надо двигаться к ней, а не от нее. А вдруг опят накажут?  Получать дважды подряд за одно и то же не больно то хочется.

+3

196

Маленькая и скромная Ашай не могла понять, почему Тинэквалон отказывается от мыши. Да, не ахти какой подарок, но всё таки. Вдруг Тин голодна? Тогда почему бы не поесть? За это ведь не ругают — Ашай точно знала. Она принесла мышку из специального склада, предназначенного для птенцов. Оттуда они могли таскать еду, пока находились в детском саду. Они не такие маленькие, чтобы нужно было их кормить.
Маленькая драконочка огляделась по сторонам. Вдруг кто-то из задир им угрожает? Или воспитатель смотрит строго? Но нет. Брум и Кень бегали, показательно не замечая никого окромя друг друга. Лун-Эль наблюдал как за самцами, так и за двумя самочками. Словом, ничего подозрительного или такого, из-за чего стоило отказываться от еды. Ашай утёрла морду лапой и, шмыгнув носом, улыбнулась чуть шире. Глаза блестели, но улыбка по-прежнему была чистой и искренней.
-Не хочешь? - птенец повозила лапой по земле и снова нервно огляделась. А потом, с не меньше опаской, чем до этого, осторожно подпихнула трупики мыши носом — ещё ближе к Тинэквалон. Надеясь, что она таки не откажется на этот раз. Тем более, что тут оставалось лишь чуть вытянуть шею, чтобы схватить мышь. Или Ашай за нос… чего очень не хотелось.

+2

197

Вот и чего эта плакса к ней прицепилась? – таким вопросом задалась Тинэквалон, видя, что Ашай не торопится отойти. Не то что бы Тин не нравилось такое внимание, но будь она в обычных условиях, не стесненная непонятными запретами, то рыкнула бы уже на эту плаксу, дабы держалась она подальше. Чисто из соображения собственного спокойствия. А тут приходилось лишь надеяться, что эта девчонка не обнаглеет до последней степени крайности, ибо кусаться и рычать у дикарки не было ни сил, ни желания.
  Но Ашай не отступала, более того, казалось, становилась все наглее и наглее: вот уже и подпихнула мышь еще ближе к морде Тин. Тин хотела есть, более того, доступность и близость хоть какого-то источника пищи только усиливала ее аппетит, но  нежелание принимать подачки, да еще и от существа слабее себя, было не менее сильным. Это как признать, что от слабых тоже бывает польза и они имеют право на существование. Немыслимо. Слабые не выживают.
  Она инстинктивно поджала лапы и хвост под себя – чтобы не терять тепло. Движения ее были замедленны и ленивы. Самым правильным сейчас было бы подняться и пойти искать хоть что-нибудь съедобное. Так было бы и теплее и больше шансов хоть что-нибудь найти. Подошла бы и падаль – дикарка была не привиредлива в пище. Но подачки она брать не хотела. Сама все сделает, назло всем этим… Этим. Но драконочка лежала, не предпринимая никаких действий. То ли совсем потеряла тягу к жизни, то ли надеялась на помощь, которую принимать не собиралась. Сама для себя вела странно, не зная, чего хочет. Хотя и место было странным, и все ее окружение, даже эта белая подстилка, для которой у дикарки не было названия.
  Живот снова заурчал, отчего Тин зажмурилась, словно могла этот звук подавить. И еще сильнее отвернулась от мыши, что бы эта розовенькая не подумала, что она примет ее мышь. Драконочка старалась не смотреть на Ашай, всячески избегая ее глазами. Тин не нравилось то выражение, с которым Ашай на нее смотрела и те странные чувства, которые это выражение вызывает. Она не знала, как это воспринимать. И что нужно делать. Что правильно? Как не допустить ошибку, что повлечет за собой наказание?  Тин казалось, что лучший способ – это не делать ничего. И она не делала ничего.
  На морде были хорошо различимые дорожки от слез. Однако Тин уже не плакала. Она не видела, что делает теперь розовенькая, и только дергала ушами, показывая, что следит за той. Она полежит еще немного, и пойдет – так она решила. Еще совсем немного, и она очень медленно и осторожно пойдет. Куда-нибудь. Чуть-чуть полежит, совсем чуть-чуть.

+2

198

Условия, однако, были другими. И для Тинэквалон всё очень круто поменялось. Её обычные привычки и устои никак не вписывались в те рамки, в которые её посадили. Рамки ли это? Или своего рода иной мир, в котором нужно вести себя по-другому, чтобы выживать? А, может, мир тот же самый. Просто понятия Тинэквалон до этого были недостаточно широкими. Оставались плоскими и обобщёнными, а потому никак не позволяли ей увидеть всей картины и вписаться в неё.
Ашай, поняв, что её затея бессмысленна, поникла. Заметно, но относительно сдержанно. Драконочка грустно вздохнула и печально — даже пристыженно — опустила глаза. Как будто сделала что-то неправильное, неподобающее. Некультурное даже.
Нет, это никоим образом не было подачкой. Ашай хотела поделиться, помочь… но Тин никак не хотела принимать мышь и отвергла дружелюбный жест со стороны птенца. Упиралась в своё. Шай плохо понимала, почему дикарка так себя ведёт. И, конечно, не могла знать, что та воспринимает всё это совершенно иначе. Что в её голове картина эта совсем других цветов, неведомых Ашай. Малышка-то привыкла жить в относительном спокойствии. Да, мир был жесток. А она максимально ограждала себя от этой жестокости и старалась находить как можно больше хорошего в своём окружении. Она не отрицала наличие плохих черт в… жизни. Но стремилась устроить всё так, чтобы они обходили её стороной.
В итоге, испытав разочарование — в себе самой, нежели в Тинэквалон — Ашай опустила и голову и занавесилась розовой гривой. А после вяло поковыляла в сторону, решив больше не надоедать. А то совсем невежливо получается.

+1

199

Только по звукам удаляющихся шагов дикарка поняла, что  Шай ушла. Дабы убедиться в этом, она лениво повернула голову в ту сторону, но так, что бы только краем глаза видеть удаляющуюся драконочку.
  Ну что же, можно сказать, одной проблемой меньше. Теперь к ней никто точно не будет приставать. Самцы сразу уяснили это и показательно ее теперь не замечали, на что она отвечала им тем же. И теперь еще и эта розовенькая, наконец, перестала к ней лезть. Оставался этот гадкий взрослый, но тот не лез к ней, вообще ни к кому не лез, просто сидел и смотрел. Строил из себя безобидное создание, но Тин теперь знала, что это существо представляет из себя на самом деле: подлая тварь, что пользуется своим преимуществом в силе. И правда, ведь выживает сильнейший… Лишнее тому доказательство. Ах, если бы Тинэквалон могла как следует дать ему отпор! Все тогда сложилось бы по другому. Но увы и ах, действительность сурова, и драконочке остается только мечтать о том, что никогда не произойдет.
  Но Тин не радовалась свалившемуся на нее одиночеству. Не грустила, но и положительного было мало. В незнакомом месте, с незнакомыми тварями, и неизвестно, что дальше таится за деревьями или под водой.
  На соблазнительную мышь она не смотрела, дабы не поддаться этой провокации. Если съест – признает свою слабость. Что же она, сама еду добыть не сможет? Выживала же как-то раньше, что ей сейчас мешает сделать то же самое? Апатия мешала. Ей хотелось есть, ей было холодно, но ей так не хотелось вставать и куда-то идти, что-то делать. Особо чувствительные в таких случаях обычно восклицают: «Ах, я бы сейчас взяла, и умерла бы на месте!»  Дикарке хотелось примерно того же, только на уровне ощущений. И поэтому, несмотря на собственное желание встать и пойти, Тин по-прежнему лежала. Она уже начала мелко подрагивать, замерзая все сильнее, но вместо того, что бы начать двигаться, она только сильнее сжалась в комочек.. Тинэквалон пыталась себя заставить пойти искать добычу, сама себе обещала «вот, еще чуть-чуть, и пойду», но это «чуть-чуть» не кончалось и не кончалось. А голод и холод никуда не девались. И если к первому дикарка была привычна, то со вторым были трудности. Да, в пустыне зимой по ночам очень холодно, но ведь днем все равно замерзнуть при любом желании не выйдет. А тут же быль день, но было холодно, как ночью. И стоит ли надеяться, что на следующий день будет тепло? Надежды было мало.
  Но Тин все лежала, пытаясь найти в себе силу воли для того, что бы подняться, и дрожала с каждым разом все сильнее.

+1

200

Хочешь или нет — а к холоду придётся привыкать. Несмотря на то, что Тинэквалон жила в пустыне, её организм был более чем приспособлен к тому холоду, что царил здесь — на территории стаи Воздуха. По сути, она могла выдержать даже более низкие температуры. И дело было скорее в том, что всё это было непривычно. Лун-Эль, к слову, прекрасно был этим осведомлён. И знал, что драконочка не заболеет и не замёрзнет. Даже если продолжит вот так лежать, не двигаясь, решив, что мир сам должен к ней пойти, а не она к нему. Сказитель время от времени поглядывал в сторону дикарки и кривил пасть неодобрительно. Сложно ей будет. Очень сложно. Никто не говорит, конечно, что они никогда не научится ничему, но всё это ей явно будет даваться сложнее, чем другим драконам.
Мышка так и осталась лежать без внимания. Ашай несколько раз выбиралась из своего снежного укрытия, которое превратилось почти в замок, чтобы посмотреть, не съела ли Тинэквалон мышь. Но нет. Огорчённая, длинноволосая принцесса забиралась обратно в свой замок и тихонько там о чём-то пела. Песня её была мелодичной, тихой, тоскливой, но доброй. Слов разобрать было нельзя. Но вряд ли Тинэквалон поняла бы их значение.
Мальчишки же сменяли одну игру другой, время от времени останавливаясь, чтобы просто поваляться и передохнуть. На дурачества у них было много энергии. Несколько раз они дёргали старшего дракона и пытались спровоцировать его то ли на игру, то ли ещё на что. Но Лун-Эль реагировал достаточно сдержанно. Не все сказители, надо отметить, были такие тихие и спокойные. Это не всегда был лучший вариант для птенцов, потому что им нужно было внимание. Но это не делало Луна совершенно плохим в своём деле. В конце концов, что мы можем знать о нём и о том, почему он сейчас такой? Так же, как другим драконам было не понятно, почему Тинэквалон… такая. А не какая-нибудь иная.

+1


Вы здесь » Империя драконов. Возрождение » Облачные горы » Водопад Раймонда